– Кстати, добрейший государь, вы помните о Красной Луне в будущем январе? Ваш астроном, кажется, только о ней и твердит.
– Я не принимаю Лемуана, господин герцог, и вы об этом прекрасно знаете, – сухо заметил король.
– Конечно, ваше величество! Но говорят, это редкое событие, затмение, кажется…
Собственно, Инферналь ничего не мог сказать по этому поводу, он что-то слышал краем уха и не придал особого значения. Зато Наймит придвинулся поближе, его интересовало все, в особенности Лоран Лемуан. Он провел целое воскресенье среди паутины и дребезжанья плохо прилаженных стекол в обществе старика-ревматика со слезящимися глазами за толстыми линзами. Наймит питал слабость к трагическим фигурам и остался доволен визитом. И снова встал Инферналю поперек дороги.
– Да, полное затмение. Солнце, Земля и Луна выстроятся в одну линию. Луна сначала будет белой, потом постепенно исчезнет, а когда Земля заслонит от нее Солнце, появится вновь, сначала оранжевая, а потом красивого красного цвета… Таинственное явление. Господин Лемуан связывает его с преломлением солнечных лучей в земной атмосфере. Затем Луна снова станет белой. Все вместе продлится ровно сто семь минут.
Рассказывая, Наймит рисовал круги и эллипсы прекрасными руками, и Жакар, к негодованию Агнес, водил головой, следя за ними. Инферналю тоже хотелось привлечь к себе внимание, но его замечание прозвучало вполне прозаически:
– Надо узнать, что там с приливами.
– Именно, господин герцог! Приливы крайне встревожили господина Лемуана. Волны станут непомерно высокими, и господин Лемуан боится за жителей припортовой деревни.
– Положите там мешки с песком, – равнодушно буркнул Жакар.
Наводнение в деревне волновало его в последнюю очередь.
– Луна будет огромной, сир, – продолжал Наймит, – потому что сильно приблизится к нам. Вселенная дарит людям такое зрелище раз в сто лет.
Жакар стиснул зубы. Ему крайне не понравилось, что Луна так близко подойдет к Земле. Значит, он сам придет в крайнее возбуждение. Значит, Стикса придется посадить на цепь, а не только надеть намордник. Может, и он сам затворится в своих покоях. Наймит его ничуть не успокоил, взявшись рассуждать на лунную тему:
– Во многих культурах существуют мифы о Красной Луне. Считается, что в космосе в это время царит полная гармония, и небесное правосудие наводит порядок на Земле. Требует расплаты за грехи. Во многих религиях ее связывают со Страшным судом. Этой ночи стоит бояться всем, чья совесть нечиста, но для народов это счастливая возможность. – И добавил шутливым тоном: – Опыт всей моей бурной жизни подсказывает – нет покоя без справедливости.
Жакар невольно вздрогнул. Ему нет дела до бабьих сказок, и счастье народа – дело десятое. Однако две вещи тревожили и его. Во-первых, как подействует затмение на Гиблый лес? Что сделает Сидра во время Красной Луны? Потому что Сидра чувствовала приливы спинным мозгом. И ожидать можно всего.
Во-вторых, от каждого слова Наймита у Жакара все больше холодел затылок, а потом возникло ощущение, будто кто-то сел рядом с ним на трон. Тибо? Кто знает, почему упоминание о небесной справедливости и Страшном суде придали неожиданную значимость брату? И в ощутимом присутствии призрака нет ничего успокоительного. Жакар снова увидел себя в Траурном покое – жуткое воспоминание. То, что там произошло, перевернуло ему всю душу. Он не позволял себе об этом вспоминать, но знал: с той минуты его существование держалось на тонкой ниточке.
– Суеверие, – процедил король.
– Точно подмечено, – льстиво произнес герцог, приложив руку к сердцу.
– Краеугольный Камень далек от астрологии, господин Наймит.
– Кроме тех, кто увлекся гороскопами, сир, – простодушно напомнил Наймит.
Жакар пропустил мимо ушей дерзость советника, что очень огорчило герцога.
– Королева и ее двор – самостоятельная галактика в королевстве, – признал король, помолчав.
И снова вернулся к позированию, а Агнес тем временем думала: «А что, если запечатлеть группу: молодой король с ощетинившейся собакой и два советника, в годах и без возраста?» Но никакой скульптуры не получится, если Жакар станет постоянно двигаться. Очевидно, король и сам это сообразил, потому что решил прекратить сеанс и приказал Агнес удалиться.
Как только скульпторша ушла, Жакар дал волю дурному настроению:
– Посыльная уехала позавчера, в тот же день, когда исчез план, вы в этом уверены, канцлер?
– Абсолютно уверен, сир.
Разговор повторялся уже в шестой раз со вчерашнего дня.
– И она все еще не вернулась?
– Я распорядился, чтобы ее привели к вам, как только за ней опустится решетка.
– Отправилась навестить родню?
– Так она сказала, ваше величество.
– И кто ей дал пропуск?
– Никто, ваше величество.
– Предательница. Она свое получит!
Инферналь кивнул. Разговор завершался всегда одинаково: желанием проткнуть Эсме скипетром.
– Как подумаю, что Август де Ламот приезжает специально для того, чтобы осмотреть Бойню… Сами звезды предрекли наш союз! Наше оружие – основа будущей дружбы с Ламотом. Как я буду выглядеть, если с Бойней что-то случится? Наймит!
– Я здесь, сир!
– Что нам следует предпринять?
