– Давайте подумаем, сир. Во-первых, ваше величество, принц Август еще не вышел в море, значит, у нас еще есть время. Во-вторых, план исчез, но завод стоит как стоял. Стены крепкие, охрана бодрствует. Даже если план украли мятежники, что еще не доказано, у них в руках всего лишь листок бумаги.
– И все-таки, Наймит, это чертовски важный листок бумаги!
– Признаю, сир, он имеет свою цену.
Наймит и герцог несколько следующих часов старались успокоить короля. Жакар не желал покидать Тронную залу, чтобы не упустить Эсме. Она вернется? Жилка под глазом билась, вена набухла. Только в зале с высокими сводами король мог дышать. И Стикс не причинял здесь никакого ущерба. Не то что в курительной.
Наступил вечер. Бенуа привез им ужин на столике с колесиками из кухни через все дворцовые коридоры. Бифштекс остыл, соус превратился в желе. Они доедали подтаявший шербет, когда появился Аристотель в неизменном мягком берете.
– Посыльная вернулась, сир.
– Та-а-к!
– Доставить ее сюда?
– Доставить, Аристотель? О чем ты говоришь?
– Я говорю о доставке, ваше величество. Вы ведь дали согласие на аудиенцию с ней, сир?
– Аудиенцию, черт побери! Объявите всем, что это ДОПРОС!!!
– Разумеется, сир. Безусловно, ваше величество, – Аристотель поклонился и исчез, он смертельно боялся собак и никогда не задерживался.
Бенуа успел убрать столик с остатками ужина до того, как появилась Эсме, поддерживаемая двумя лакеями. Забинтованная голова, рука на перевязи, нога в лубке, несомненно, произвели впечатление. Жакара задрожал от нетерпения.
– ОТПУСТИТЕ ЕЕ! – закричал он лакеям через всю залу. – Пусть сама справляется! САМА! А вы ВОН!
Продолжение выглядело печально. Эсме едва двигалась, посерев от боли, опираясь на палку, подобранную в лесу, стискивала зубы, чтобы не закричать, когда приходилось наступать на больную ногу. Попробовала прыгать на одной ноге. Но от прыжков в голове мутилось. Инферналь крутил перстень с изумрудом. По губам Наймита бродила странная улыбочка. Они не трогались с места, зная, что малейшее проявление участия вызовет приступ ярости у короля. Эсме была на половине пути, когда Жакар, не выдержав, начал допрос:
– ГДЕ ТЫ БЫЛА?
– Хотела навестить родню, сир.
– И кто тебя отпускал, скажи, пожалуйста?
– Никто, сир. Я уехала в праздничный вечер, подумав, что все придворные заняты и что вашему величеству я не понадоблюсь. Я рассчитывала вернуться на заре перед началом рабочего дня.
– И?
– На меня напали в дороге, сир.
– Кто?
– Мятежники, ваше величество.
– Имена?
Эсме пожала плечами.
– Не знаю, кто они, сир. Было темно.
– Хм-м.
Жакар повернулся к Инферналю, тот развел руками. Оглянулся на Наймита, советник пребывал в полном спокойствии.
– А ты знаешь, посыльная, что в день твоего отъезда украден очень ценный документ?
Сухая палка сломалась, Эсме повалилась на красную дорожку.
– Ну! – поторопил Жакар, пока она приподнималась на локтях.
– Нет, сир, я этого не знала.
Эсме, упав, ушибла больное плечо, поэтому из серой стала зеленой. Инферналю надоело вульгарное зрелище.
– Думаю, довольно, сир, – шепнул он королю.
– Думаю, довольно, посыльная. Отпуск возьмешь, когда я тебе разрешу. Навещай родню, когда я скажу. Можешь радоваться: навестишь уже завтра.
Сверля Эсме взглядом, Жакар протянул руку к герцогу и получил от него запечатанное письмо, потом швырнул его Эсме через залу. Письмо приземлилось неподалеку и оказалось возле локтя. На нем был адрес сестры Эсме.
– Я человек слова, – объявил Жакар. – Поедешь к своей сестре, как я и обещал.
Инферналь улыбался одними губами, Жакар чуть не выдрал шерсть на загривке Стикса, Наймит выглядел бесстрастнее, чем всегда. Никто из троих не стал слушать оправданий Эсме. А все потому, что они решили подвергнуть ее испытанию, отправив с письмом к собственной родне. И она, уж конечно, постарается прочитать его по дороге. Наймит вызвался самолично проследить за посыльной. Тем более что, судя по всему, у него был немалый опыт в этой области. Жакар знал остров как свои пять пальцев, поэтому назвал места, где можно вернее всего застать негодяйку на месте преступления. Как только это случится, герцог ее отправит всем известно куда. В общем-то, она так и не заслужила их полного доверия. Избавятся от предательницы, и дело с концом. Король с этим согласился, хотя и сетовал на медлительность остальных гонцов.
Эсме с большим трудом поднялась на ноги, зажала в зубах письмо, судьбу своей семьи. Но она не из тех, кто ползает по земле. Лед, что надо прикладывать, и две недели покоя подождут.
Эсме выехала ранним утром на следующий день, держа поводья одной рукой, вставив только одну ногу в стремя. Разумеется, она собиралась вскрыть письмо. И как можно быстрей. У Креста Четырех Дорог выбрала ту, что вела к Центральной провинции. При первой возможности перепрыгнула через ограду и поскакала по полю, перебралась через ручей, миновала каштановую рощу и поднялась по склону холма к часовне, окруженной голубыми елями, где ветерок, поющий среди ветвей, веял душистой смолой.
