Отвага полностью

– Совершенно справедливо.

Так. Тибо снова здесь. Он сегодня уже испортил ей много крови. И вообще связал по рукам и ногам. Сначала оставь в покое Лисандра, потом Гийома. Теперь Т. Б. Может, и Жакара оставить в покое, пусть себе издевается над людьми!

– Не вмешивайся не в свое дело! – повысила голос Эма.

Лукас замер с ножом в руке.

– Зачем ты так со мной?

Эма мотнула головой в сторону вешалки:

– Это я призраку, он там прохлаждается между двумя мирами, а мы тут мучаемся, стараемся улучшить свой.

Лукас смущенно обернулся к вешалке.

– Да, там Тибо, Лукас.

– Тибо?

Лукас указал перочинным ножиком в пустоту.

– Он возле вешалки?

Эма указала в сторону кувшина, призрак переместился.

– Он говорит с тобой?

– Постоянно. Дает полезные советы.

Тибо упер руку в бок. Он был в боевом снаряжении, с мечом предка на поясе.

– Один совет, Эма, всегда один и тот же, если ты дашь себе труд вникнуть в мои слова. Я советую позволить жизни следовать естественным для нее путем.

Эма в ярости вскочила со своего места и подошла к Тибо

– Естественным, да? Неужели? А когда мы заботимся, чтобы твой народ не голодал, это противоестественно, верно?

– Вовсе нет. Ничего подобного. Для тебя вполне естественно помогать людям и кормить их. У Лисандра и Гийома другие призвания. Т. Б. уже сделал свое дело.

– А Жакар? Его призвание – поставить всех нас на колени?

– Вспомни слова Клемана де Френеля: зло – оборотная сторона добра.

– И Жакар – наш благодетель, нарядившийся злодеем?! Так?

– Не совсем. Я только хочу сказать, что был неправ, желая от него избавиться. Ошибался, стремясь очистить королевство от Гиблого леса. Ошибался, как ты, когда отказываешь Корбьеру.

Эма топнула в раздражении ногой.

– Я тебя не понимаю.

– Знаю. Я сказал слишком много. Я слишком много говорю.

– Это точно.

Эма отвернулась от Тибо и опять подошла к Лукасу.

– Ты его видишь?

– Да, я его вижу. Можешь считать, что я совсем ополоумела.

Эма сгорбилась у огня.

– Эх, Лукас!

– И часто вы так ругаетесь?

– Нет.

– Что он такого сказал, что ты разозлилась?

Эма опустила голову, увидела красивую руку, что взялась за новую, еще бесформенную деревяшку, и промолчала.

– Будвига мы тоже оставим в покое, – сказала она.

– Согласен. Тем более, по словам Ирмы, он теперь самый счастливый человек на свете.

– Он женился на своей любимой, лучшего и желать нельзя, уж я-то знаю, о чем говорю.

– Помолчи, пожалуйста.

– Кто? Он или я?

– Оба.

Тибо не настаивал. Он стал подниматься по лестнице, становясь с каждой ступенькой все прозрачнее.

– Думаю, ты устала, Эма. Иди отдохни. Сон – лучший лекарь.

– Слушаюсь, доктор.

Эма повесила плащ на вешалку, налила в кувшин воды и поднялась к себе в спальню. Она шла по следам призрака, сама того не замечая.

– До весны не доживут, я уверен.

Жакар с удовлетворением потер руки, топча кабанов на ковре. В курительной пахло кедровым дымком, и бутылка лучшего коньяка стояла на столе. Миляга и Дворняга прибыли с отличными новостями: Дама жезлов ходила под себя, вопила по ночам и драла за бороду доктора Корбьера. Никто не смел приблизиться к их руинам. Они умирали с голоду.

– Ха, ха, ха, – посмеивался король, – кончится тем, что они съедят друг друга. Каннибализм. Представляете, Наймит? Вы ведь дорожите каждой мушкой! Но чего и ждать от дикарки, сами посудите.

Наймит неопределенно повел рукой в воздухе.

– Они сказали, что Корбьер остался совсем без пальцев, может только вертеть большими. Приятно слышать. Уж мой колбасник любого порубит на мелкие кусочки.

Жакар со стуком поставил стакан на мраморный столик.

– Наконец-то с ними покончено.

– Я бы на вашем месте не стал успокаиваться, – заметил Инферналь, пощипывая бородку.

– Вот зануда!

Инферналь постоянно тревожился. Повсюду чувствовал близость врага. Голубенькие глазки так и шарили повсюду, герцог заглядывал даже к себе под подушку. С тех пор как королева отравилась, он постоянно перестраховывался, а Жакар уже не скрывал своей ненависти к нему из-за долга, отяготившего корону до скончания веков. Герцог чувствовал: стоит ему оступиться, его сошлют, и все его труды пойдут прахом. Он пытался остаться незаменимым. Непростая задача в присутствии Наймита! Постоянно заглядывая втируше через плечо, герцог повредил себе шейный позвонок и нажил престранное ощущение, будто главный его враг – он сам. Другие враги хоть немного отвлекали его от самобичевания.