В тот вечер спасение пришло к герцогу с тремя ударами в дверь, с появлением рыжих кудрей вокруг мордочки хорька.
– Что нужно, мажордом? – недовольно спросил Жакар, Стикс тоже заворчал.
– Очень важное дело, ваше королевское величество, – ответил Бенуа, надеясь, что Жакар отошлет своих советников.
Оправданием его бренного существования служили минуты, когда он оставался наедине с королем, его ставленником, его шедевром. Однако Бенуа ожидало разочарование.
– Говори, и поскорее.
Мажордом проскользнул в курительную и длинными мягкими пальцами затворил дверь.
– Ваше королевское величество, сегодня мне нанесла визит Илария, наша экономка, дочь…
– Манфреда, знаю, избавь нас от лишних подробностей.
– Так вот, ваше королевское величество, должность Иларии, нашей экономки, весьма выгодна, так как позволяет ей знать все, что делают слуги, хотя они и не слишком откровенны в ее присутствии…
Сопение Жакара заставило Бенуа говорить быстрее:
– Короче говоря, Илария, наша экономка, проникла в тайну недавнего исчезновения архиважного документа.
– Архиважного! К делу, Бенуа! О чем ты?
– М-м-м… Плана Бойни, завода по производству огнестрельного оружия, ваше королевское величество. Архитектор Винкель заболел бессонницей, его жена пожаловалась горничной, та шепнула няньке, а нянька – прачкам…
– К делу! – рявкнул Жакар, стукнув кулаком по столу. – Во-первых, архитектора зовут фон Кинкель, во-вторых, твои сплетни меня не интересуют. Илария тем более, если только не назвала вора!
– Вот именно, ваше королевское величество!
– Что именно?
– Именно, что Илария, наша экономка, назвала вора.
– И кто же это?
– Ее сестра Лаванда, ваше королевское величество.
Жакар сделал шаг вперед. Инферналь нахмурил брови. Наймит погладил цветок у себя на жилете.
– Продолжай.
– Во время церемонии Последнего Кирпича, ваше королевское величество, Илария увидела Лаванду с подносом. Там был подгоревший кекс, полупустая чашка чая, кривая ложка…
– И?! – завопил Жакар.
– Ваше королевское величество, соблюдая утонченные правила нашего двора, мы никогда не сервируем так чай. По мнению Иларии, Лаванда там что-то прятала.
– А может, она не приносила, а уносила этот поднос с чаем?
– Никто бы не оставил, ваше королевское величество, кекс, даже подгоревший, в голодный год! Даже у нас, в крепости. К тому же она выходила из собственного дома. Кому она могла подавать чай у себя в гостиной? Своему отцу. А тот – сам слуга. Это хитрая уловка, ваше королевское величество.
– Илария видела нечто похожее на план или только грязную посуду?
– Она заметила уголок пергамента, ваше королевское величество.
– Так. Уголок пергамента. Занятно, Бенуа.
Жакар обменялся взглядами со своими советниками.
– Нужны еще свидетели, – объявил Наймит, надеясь, что никаких свидетелей больше не найдется.
– Свидетели – дело десятое, – оборвал его Жакар. – Нужен виновный.
Жакар охотно наказывал обвиненных огульно, демонстрируя свою власть.
– Завтра ровно в девять часов утра в Тронной зале я допрошу Лаванду, Иларию, Манфреда и всех архитекторов из мастерской. Мой приговор отмене не подлежит.
– Вне всякого сомнения, ваше величество, – удовлетворенно кивнул Бенуа.
– Можешь идти, мажордом, – распорядился Жакар и язвительно прибавил: – Передай привет Иларии.
Бенуа про себя усмехнулся. Он не преминет передать королевский привет экономке. Не часто встретишь настолько принципиальную женщину, что готова предать собственную семью. «Ни бюста, ни бедер, но все же баба», – отметил про себя Бенуа, впервые обратив на нее внимание, когда она пришла с доносом на Лаванду. Замечательная подчиненная! Вот она не посмеет, как Мадлен, отшить его, ценя превыше всего иерархию. Бенуа рванулся к новым высотам. Вершины карьеры он достиг, однако не успокоился. Уложить в свою постель дочь Манфреда – победа из побед! Бенуа шел и позвякивал ключами, которые очень любил всем показывать. А Жакар вновь потирал руки.
– Хорошо, хорошо, лучше некуда! Преступление против королевской власти! Не вздумайте, Инферналь, говорить мне о милосердии к малолеткам, как в случае с сиротой из Бержерака и его птичкой. Лаванда, дочь Манфреда, только подумайте! Какой неожиданный подарок! Казним без разговоров! Сколько ей там? Восемь? Девять?
– Четырнадцать, – вставил Наймит.
Жакар удивленно повернулся к нему.
– А вы откуда знаете?
– Трудно сказать. Любопытство – мой порок.
– Вот и у вас обнаружился недостаток, – пробурчал Инферналь.
– И даже он нам на пользу, – подчеркнул Жакар. – Кстати, вы по-прежнему отказываетесь от коньяка, господин Наймит?
– По-прежнему, сир, – поклонился иноземец, поднимая стакан с водой, – ведь с тем ни один не сравнится. Он меня осчастливил.
– Тем лучше для вас. Если бы меня кто осчастливил, тут бы и суда для казни не понадобилось. Ах, Удача, Удача! Сколько бы ты от меня ни прятался, я тебя все равно поймаю.
Жакар наклонился и погладил Стикса, который положил морду ему на сапоги.
– Поговорим о другом. Мне сообщили, что сегодня утром прибыл первый фрегат из Ламота. Он ненамного опередил нашего высокого гостя.
