– Я чудовище. Мое единственное оправдание в том, что моя мать – колдунья и я ее творение. Стикс ушел, вместе с ним ушли чары.
Жакар чувствовал пустоту внутри. Тело мягче старого одеяла под головой. Разум спокоен и неподвижен, как болото. Он закончил рассказ, но финал остался открытым. Потому что король не знал, чем закончится его история. Сидра следовала своей устрашающей логике. Продвигала его к трону, но он не знал, с какой целью и надолго ли. Он хотел воспользоваться холерой и отстранить Мириам, но Сидра помешала ему. Он сделал отравленную погремушку, мать бросила ее в воду. В день осеннего равноденствия она потребовала отнести Мириам в лес. В Гиблом лесу всегда две первеницы, а женщина, вырастившая Сидру, умерла. Забрать девочку в лес в порядке вещей, но почему именно принцессу? Чтобы навсегда лишить ее короны или чтобы оградить от опасности?
Тишина установилась надолго. Бенуа отложил перо и стал растирать руки. Сухожилия воспалены, липкий неотвязный страх замучил. Приворотное зелье, пожирание плаценты, мутации, черная магия, – на лбу у Бенуа выступил холодный пот. Вместе с тем ему казалось, что перед ним открылась благоприятнейшая возможность. Финал близок. Внезапная откровенность, бессилие и глубокая тоска короля, смерть Стикса – верные свидетельства того, что тиран изменился. Честолюбивый Бенуа опередил множество других придворных: ослабевший монарх нуждался в поддержке, а тот, кто поддержит его, станет управлять королевством.
В роковую ночь, в свой последний час кого призвал Жакар? Мажордома. Никого другого. Исповедь умирающего – неопровержимое доказательство того, что Бенуа высоко поднимется. Он воображал себя постоянным наперсником короля, его правой рукой, левой ногой, всеми щупальцами. Спал и видел, как подожмет хвост герцог Инферналь, как Наймит укатит в дальние страны вместе с коллекцией вышитых жилетов. Да! Бенуа – не только самый молодой мажордом на острове и во всех Северных странах, но еще и самый знаменитый!
Он аккуратно сложил бумаги, чтобы хоть немного успокоиться. Хорек, завитой как пудель, с пастью, измазанной чернилами. И тут Жакар окончательно его ошеломил.
– Бенуа, я все обдумал, – сказал король, не повернув к нему головы. – С сегодняшнего дня назначаю тебя правителем острова. Единоличным и полновластным.
Бенуа онемел. Монаршая милость превосходила самые дерзкие мечты. Неподдельный восторг он прикрыл, на всякий случай, фальшивой скромностью.
– Меня, ваше королевское величество? – переспросил Бенуа, прижав обе руки к впалой груди.
– Тебя! Кого же еще? Отныне ты полноправный хозяин, серый кардинал. Ты великолепно справишься с этой ролью.
– Вы слишком щедры, ваше королевское величество, я не могу принять такой дар. Нет, это невозможно. Вы назначаете меня правителем острова, я не ослышался?
– Белого острова, само собой.
Бенуа снова онемел. На этот раз надолго.
– Отправишься на заре с очередной партией осужденных.
Жакар искоса наблюдал за мажордомом, наслаждаясь муками живого воплощения всех низостей, какие ведут к трону. Король презирал его вместо себя самого, и крах карьеры жалкого подхалима доставлял ему огромное удовольствие.
Собрав все силы, Жакар поднялся с пола и сел на кровать. Обратившись в глубину комнаты, сказал:
– Гиблый лес открывается только своим. Чужакам следует избавиться от своего запаха, двигаться при луне, не выходя за пределы спасительной тени. Если заблудишься, случится беда.
Бенуа заглянул в темный угол и никого не увидел. Но Жакар прекрасно знал, что Лисандр остался в комнате. Понимал, что мальчишка никуда не ушел. Оглушенный взрывом, король его не слышал, зато чуял. Запах перьев пустельги и песьей крови. Вонь перегонного куба тоже.
Он рассказал все это для одного Лисандра.
Как бы невзначай помог преодолеть запретную границу. Против логики и здравого смысла, повинуясь инстинкту, Жакар отправил мальчика в Гиблый лес, чтобы тот завершил его историю, приблизился к неведомому финалу. Конечно, он мог бы поговорить с ним с глазу на глаз. Но предпочел доверить свою тайну при свидетеле. Почему? Король не верил, что переживет потерю Стикса и что Лисандр вернется невредимым из Гиблого леса. Кто-то еще должен хранить тайну, немой и послушный. Поэтому он вызвал Бенуа. Поэтому отправил мажордома на Белый остров.
Лисандр сидел скорчившись в темном углу. Он гадал: выйти ему на свет или нет, как вдруг дверь широко распахнулась, и в комнату влетела крестьянка, каких никто отродясь не видывал. Виктория ворвалась вместе с зимой, вмиг уничтожив тепло от тлеющих поленьев.
– ЖАК! ЖАААК! ООО, ЖАК! – закричала королева, бросаясь к Жакару.
Шелковые чулки и деревянные сабо, норковая шуба под джутовой накидкой и теплая меховая шапка. Жакар поднял руку, останавливая ее. Он еще не решил, как поступит с Викторией, с изменой и ублюдком в ее животе. Всего за сутки вся его жизнь рухнула. Без резких движений и опрометчивых решений Жакар ждал, пока пыль уляжется, удивляясь собственной мудрости.
