Лисандр промолчал и ушел, сунув руки в карманы. Лаванда посидела еще несколько минут внизу, глядя туда, где только что был Лисандр: на примятую траву, подтаявший иней, огорченного кота. Трава, былинка за былинкой, приподнималась, собираясь забыть про мальчика. Лаванде хотелось плакать. Как же она не любила расставаться, поссорившись! Да еще с предчувствием, что увидеться им больше не суждено…
А Лисандр бежал, бежал, бежал и влетел в дом как раз, когда поднялась крышка супницы.
– Удостоил нас, значит, своим присутствием, – пробурчал Шарль, поставив локти на стол.
Вчерашнее собрание его мало порадовало. А раскрасневшиеся щеки бегуна и банка с корнишонами окончательно вывели из себя. Вместо ответа Лисандр спросил:
– Вы что, изменили место встреч? У тебя, Шарль, застряла соломинка в волосах.
Шарль нащупал соломинку, но загрубевшие пальцы никак не могли ее подцепить. Камешек вчера оказался ложной тревогой. Сири уронила его в щель, когда играла в классики. Зато выдался случай узнать, что с запасным выходом есть проблемы. Во-первых, сдвинуть этажерку они смогли только втроем. Во-вторых, Венди едва протиснулась. А те, что добрались до риги, в темноте никак не могли найти выхода, и обвалили на себя снопы соломы.
– Вольному воля, спасенному – рай, – пробурчал Шарль.
– И что?
– А то, что, измени мы место встреч, думаешь, я тебе сказал бы?
– Нет, не сказал бы.
Лисандр с такой скоростью принялся за суп, что у кузнеца пропал аппетит.
В мастерской господина фон Вольфсвинкеля, просторном помещении с желтыми стенами, пылинки плясали в лучах солнца между свитками пергамента и свертками картона. Здесь царствование Жакара обретало свой видимый облик: крепость, пристройки к усадьбе Ис, пять охотничьих павильонов, замок герцога Инферналя, поместье баронессы де Пико, дворец баронессы де Буржуа. За год и месяц царствования Жакара построено больше сооружений, чем при всех его предках, вместе взятых. В пронумерованных нишах хранились планы уже построенных зданий, а в большом сейфе – все, что касалось стратегических и оборонных объектов.
В мастерской постоянно толпа: архитекторы, помощники, ученики, чертежники. Улей, что кормился гордыней короля, капризами королевы и соперничеством аристократов. Но в этот день после полудня здесь, как ни странно, было пусто. Все придворные и почетные граждане, прибывшие со всех концов острова, кроме Френеля, поскольку там таковых не имелось, поднялись на главную башню, чтобы положить Последний Кирпич в последний зубец двойной стены. Жакар возьмет кирпич, Виктория – мастерок, и они дружно поставят точку, завершат крепость, свою опору и защиту от недовольных и мятежников.
Церемония намечена на середину октября, но откладывалась с недели на неделю. И вот теперь, 28 декабря, наконец состоялась, хотя настал такой мороз, что раствор замерзал. Виктория потребовала для себя особое подъемное устройство. Она не желала подниматься по винтовой лестнице: во-первых, задохнешься, во-вторых, наряд испортишь. Инженеры придумали систему блоков с диванчиком. Последние две недели работники мастерской только и делали, что налаживали королевский лифт, но испытания шли не слишком гладко, и пострадавшим требовалась помощь Плутиша и Фуфелье.
Церемония Последнего Кирпича должна начаться через несколько минут, и главный архитектор фон Вольфсвинкель чувствовал себя словно канатоходец. Он знал толк в пропорциях и равновесии, чертил и рисовал, но публичных выступлений боялся панически. Он был убежден, что его карьера, репутация, умственное и физическое здоровье зависят от речи, которую он наскоро набросал на клочке бумаги и улучшил бы, украсил бы, отточил, если бы Наймит не свалился как снег на голову и не пристал к нему с трудностями, возникшими на Бойне. С отхожими местами и сбором селитры, само собой.
– Непременно, господин Наймит… Если господин Наймит не возражает, мы обсудим проблемы канализации завтра, прямо с утра, – уже в третий раз пытался избавиться от назойливого посетителя главный архитектор.
– Вы так любезны, – отвечал Наймит и принимался опять за свое: – Только взгляните на эту трубу. Она слишком длинная, моча потеряет минеральные соли. Трубу нужно укоротить, расширить и смягчить наклон.
Он стучал пальцем по развернутому плану.
– Что вы на это скажете, господин фон Вольфсвинкель?
Он так и не оставил архитектора в покое, пока не зазвонил колокол, призывающий всех на башню.
– Звонят? Поспешим! Король не любит опозданий. А вы всегда сама пунктуальность, господин архитектор! Я вами восхищаюсь!
