Паратаи быстро прикинули, в чем причина нервозности лошадей, и не выказывали воодушевления от предстоящей встречи с колдуном. Возможно, Хобарт мог бы ободрить их какой-нибудь воодушевляющей речью, однако он ни разу в своей жизни не произносил подобных речей и не планировал делать этого в будущем. Так что отряду было просто приказано окружить область магического воздействия. Потом инженер спешился и привязал лошадь к кустам. Ни лошади, ни варвары теперь не помогут ему. Он достал череп грызуна и позвал: «Кай!» В воздухе как будто взметнулось облачко пыли, и со знакомым свистом перед ним появился лекарь иктепели. По мере объяснений Хобарта широкое шафрановое лицо Кая вытягивалось все больше и больше.
– Я – не великий волшебник! – завопил он под конец. – У меня в запасе всего несколько заговоров для защиты моих людей!
– Кое-что все же лучше, чем ничего, – тоном, не терпящим возражений, сказал Хобарт. – Что ты можешь сделать для того, чтобы отразить волшебство Законса и нейтрализовать его?
– Ну… дай подумать… я бы мог… у-у-уф! Х-хан, вели своему льву прекратить обнюхивать мою ногу, я от этого н-нервничаю!
Единственное, что Кай, по его словам, мог сделать, заключалось в создании некоего подобия щита, отражающего все заклинания, кроме самых сильных. Для этого нужны были ветки и рыбья кожа. Для веток годились любые кусты, загвоздка была только в рыбе.
– Призови ее сюда, – выдвинул идею Хобарт.
– Воды нет, – ответил Кай, разводя руками.
– О господи, так наколдуй дождь! – рявкнул инженер.
Знание самой настоящей магии, как оказалось, вовсе не сделало из дикаря… гения. С помощью Феакса они вырыли небольшое углубление двух футов в диаметре, и с началом заклинания Кая «Марекула эроманга» оно постепенно начало заполняться водой. После воды лекарь наколдовал и рыбу. На этом мыслительные способности дикаря опять дали сбой; и Хобарту пришлось доказывать нервничающему лекарю, что для завершения процедуры достаточно использовать разделочный нож из все равно какой кости.
Щит вполне обычного вида и размера больше всего походил на самодельного воздушного змея, у которого бумагу заменили на рыбью кожу.
– Держи его перед собой как настоящий щит. Осторожно, он очень хрупкий, – объяснил Кай.
Хобарт спросил, какие еще заклинания известны Каю. Тот с серьезным видом пересчитал их на пальцах; многообещающе звучал только вызов роя шершней.
– Ладно, пошли, – вздохнул Хобарт.
– Что? Нет, только не я! Мне не выстоять против великого Законса. Я и в школу волшебства никогда не ходил. Просто бедный рыбоед…
– Я сказал, пошли! – разозлился Хобарт. – Если не хочешь навлечь на своих людей серьезные напасти!
Они плелись между низкими холмами, пока Феакс неожиданно не застыл с одной поднятой лапой, прижатыми к голове ушами и тихим рыком. Приглядевшись, Хобарт различил на самом дальнем холме на границе поля зрения небольшой выступ. Инженер поджег запал мушкета и рассказал свой план.
– Я попробую подкрасться поближе и выстрелить. Если не попаду, так хоть напугаю. Буду держать впереди себя щит и подбираться к Законсу с мечом в руке, вы оба держитесь сзади, тогда щит прикроет и вас.
– А вдруг он улетит? – предположил Феакс.
– Вполне вероятно. – Хобарт поскреб подбородок. – Что за крылья вырастают из его одежды?
– Думаю, как у стервятника, – ответил лев.
– Прекрасно! Кай, если он взлетит, обрушь на него дождь, посильнее! Намокшие перья заставят его приземлиться.
Когда между ними и убежищем Законса остался только один холм, спасатели медленно заползли на его вершину и принялись всматриваться через заросли. Хобарт услышал, как у Феакса прервалось дыхание, – на вершине башни виднелись очертания человеческой фигуры в легком одеянии. Это Аргуменда!
– Где же Законс? – зашептал он.
– Я чувствую его присутствие, – пробурчал лев. – Ага, вон там, у подножия башни!
Башня представляла собой полуразрушенное строение, простой цилиндр с единственным отверстием – дверью. Вход частично блокировали головы и шеи двух громадных змей, лежащих одна поверх другой. Их единое тело окружало основание башни.
– Амфисбена, – пробубнил лев.
– Что это?
– Змея с двумя головами – по одной на каждом конце. Аксиус говорил, что Законс может превращаться в такую, но я сам никогда не видел.
– Все готовы? – тихо спросил Хобарт.
Он выставил вперед щит и просунул мушкет сквозь кусты. Змеиная голова является вполне подходящей целью, только вот какая лучше? Разум Законса сосредоточен в одной из них или в обеих? И если верно первое, то как различить?
А черт с ним, решил Хобарт, сердце громко колотилось. Он резко выдохнул и выстрелил. Бу-у-ум! Приклад ударил в плечо, наученный горьким опытом, Хобарт быстро отвернулся, чтобы дым не попал в глаза. Он успел заметить фонтанчик пыли в двадцати футах от голов рептилий и чуть правее. Вот незадача, ему бы следовало помнить, что затвор этой рухляди вовсе не сравним с автоматикой винчестера.
– Дождь! – рявкнул он через плечо Каю.