Ведьма расхохоталась. Страж испуганно затворил дверь в темницу и перекрестился. Розен направился в замок. Люция осталась одна. Женщина прохаживалась по комнатке, ее ноги путались в сене, то и дело норовили наступить на острый скол в полу. Всеми силами она старалась себя удержать от отчаяния, вспоминала рецепты. Думала, какие травы закажет Паулу, что и где нужно набрать. Перед глазами девушки так и стояла фигура ее мужа - огромного и сильного, красавца, жаль только, что предателя.
- Эй? - тихий голос испугал Люцию. Она быстро развернулась к решетке. Молодой страж смотрел на нее с участием, тянул сквозь прутья флягу и свертки с едой. За ночь он весь осунулся, сам на себя стал не похож. И пронзительный взгляд парня так цеплял за душу. Хотелось подойти к стражнику, взять его за руку, выговориться. Да только нельзя, этот Герберт ведь тоже ее боится, опасается колдовства.
- Вот держите, я принес поесть.
- Что ты хочешь взамен? Амулет? Зелье? Еще что?
- Нет, - парень отчаянно затряс головой, - Мне ничего не нужно.
- Тогда зачем? Зачем ты мне помогаешь?
- Мне жалко вас и малыша тоже. Он так ревел с голоду, только после молока стих- парень присел на корточки и взялся за прутья.
- Ты ведь знаешь, что я – ведьма.
- Знаю, - взгляд Герберта стал очень серьёзным, - Но вы женщина, тем более мать. Я не могу не помочь.
- Вот как. Спасибо тебе, - Люция осторожно забрала свертки из рук Герберта - лишь бы только не прикоснуться к нему ненароком, не задеть случайно рукой. Но парень сам тихонько сжал ее запястье, будто надеялся успокоить.
- Утром будет суд. В замок приедет градоначальник.
- Быстро.
- Вас хотят сжечь на костре и малыша тоже.
- Я знаю.
- Розен, то есть барон, надеется, что Зенона можно отстоять молитвой.
- Я так не думаю. Моему мужу плевать на нас с Зеноном.
- Вы ошибаетесь, сын, это же...
- Нет, я не ошибаюсь, - голос Люции чуть дрогнул, она поспешно отвернулась, чтоб не показать проступивших вдруг слез.
- Решетку можно погнуть. Я сам родом с той стороны границы. Барон туда никогда не рискнет поехать. До границы часов восемь пути, не больше. Вы сможете столько проехать верхом?
- Я? Ты способен рискнуть жизнью ради меня?
- Да, - кивнул страж, - Только я не знаю, как поступить с малышом. Мне его не выкрасть. Может быть, вы передадите записку служанке? Я бы отнес вместе с молоком.
Люция на секунду засомневалась. Сбежать, забрать с собой сына. Слишком большой риск. Зенон слишком мал. Он может не перенести дороги. Да и Розен, что, если он догонит? Тогда их с сыном уже никто и ничто не спасет. Риск слишком велик.
- Я не могу рисковать... тобой. Просто отнеси молоко моему мальчику, прошу тебя
- Вас ждет костер. Я готов помочь сбежать. Просто так, ничего взамен не попрошу. Там у моей матери дом. Назову вас женой своего погибшего друга, а Зенона его сыном. Никто дурного не скажет.
Люция покачала головой и вдруг крепко сжала грубоватые пальцы Герберта. Она ошиблась, когда осталась здесь, и когда выбрала не того мужчину. Никто и никогда не смотрел на нее так, никто не готов был пожертвовать жизнью.
- Нет... Я останусь здесь ждать суда.
Парень отвернулся.
- Скоро рассвет, я не стану смотреть, сцедите ребенку сколько есть молока.
Самые темные тени ложатся на землю перед рассветом. Малыш крепко спал в своей колыбели, Розен метался по комнатам, то созывая, то вновь распуская слуг, охотничьих, главу стражей. Больше всего сейчас он напоминал обезумевшего от неволи дикого зверя, который мечется в клетке. Вот только клетку эту он сам же и построил. И имя ей оказалось - устои. Не может барон быть женатым на ведьме. Не может! И отречься от жены Розен не мог. Все в покоях, все мелочи, вся одежда – все хранило воспоминание о наваждении, имя которому – Люция. Здесь она раздевалась, там пила сок, тут провела рукой, по этой лестнице развевалось ее безмерно длинное платье. И Зенон улыбается во сне губами Люции.
Больше всего сейчас Розену хотелось снести замок, обратить в пыль, растоптать, чтоб даже памяти о нем не осталось. Да только что тогда завещать сыну? И замок этот он строил сам, на собственные деньги. Жаль с таким расставаться, но и оставить не выйдет. Клятое место, хранящее память о былом счастье.
Барон выглянул из бойницы, снаружи под стенами замка собралась серая толпа. У каждого в руках вилы, многие держат факелы. То крестьяне явились на суд, ждут развлечения, хотят услышать, как жена его станет молить о пощаде. Каждый мечтает подпалить пуще костер, который сложат для его любимой Люции. Розену мечталось вернуть все назад, объявить жену невиновной, наплевать на церковь, веру, отца Паула, изничтожить крестьян. Да что толку?