- Я отдал герцогу Улисскому все сокровища Люции на сохранение. Что уж говорить о притираниях и благовониях? Они почти ничего не стоят в сравнении с изумрудами и рубинами.
- Не лучше ли было отнести все в часовню? Или пожертвовать церкви?
- Ступайте в часовню, святой отец. Молитесь за душу Люции. Мы обойдемся без вашей помощи.
Старик подхватил нужный флакон под донышко, поднял руку. Только бы зелье не разлилось, только бы флакон был хорошо запечатан! И только бы ведьма его не обманула. Что, если это средство – яд? Или что-то гораздо страшнее яда?
*** Люция с достоинством встретила святого отца, страж удивился спокойствию и осанке молодой женщины. Она как будто ничего не боялась, хоть под стенами замка собралась толпа из селян, выкрикивала ее имя, грозила страшными карами. Градоначальник вот-вот должен был прибыть в замок на суд, за свидетелями уже тоже послали. Стражник видел, как мелькнул в толпе нарядный камзол мальчишки-посыльного.
- Святой отец, я бы хотела записать слова молитвы.
- Это доброе желание, - нисколько не удивился священник, - Принесите сюда стулья для нас двоих. Я стар и не смогу стоять долго.
Через несколько минут в темницу внесли скамью. Святой отец передал в руки Люции свиток, перо и баночку заплесневелых чернил. Местные ягоды дают много сока, пригодного для письма, да только портится он быстро. Люция ловко смахнула сероватую ленточку плесени на пол, обмакнула кончик пера в густую жидкость и принялась выводить буквы. От усердия она чуточку морщилась. Вверху списка девушка указала год сбора трав. Выходило, что готовиться к ее пробуждению отцу Паулу предстоит летом две тысячи двадцать третьего года.
- Может быть неурожай, лучше начать заранее.
- На все воля божья, - смиренно кивнул священник.
Он оторопело следил за пером. Громоздкая цифра никак не выходила из головы. Что может произойти за пятьсот лет! Сколько воинов истерзают эту землю, сколько эпидемий пройдётся по их городу! Да и люди станут совсем другими, приблизятся к богу, изучат грамоту, обретут многие знания, расплодятся. Должно быть, к две тысячи двадцать пятому здесь и яблоку будет негде упасть – город наполнится людьми, а заодно и все земли.
- Не ошибитесь. Лучше переписывать текст раз в пятьдесят лет, чтоб бумага сохранилась.
Старик обернулся на стражника.
- Слово божие нетленно, я сохраню твою молитву в своем сердце.
- Я верю вам. Позвольте написать еще одну "молитву". Это так облегчит мою душу.
- Пусть так.
Страж вышел за дверь и прикрыл ее за собой. Лишь бы только не проникнуться сочувствием к ведьме. Впервые он видел настолько смелую женщину. Баронесса вела себя так, будто ничего не боялась. Ни священника, ни суда, ни собственной смерти. Если б все стражи вели себя в бою так, как она, то...
Люция быстро-быстро начала писать инструкцию. Ей и младенцу нужно будет влить по одной капельке волшебного зелья в рот в тот самый момент, когда душа будет готова вылететь из тела. Не раньше и не позже, за мгновение до смерти. И произнести в ту же секунду: "Пять сотен лет до пробуждения и полного исцеления".
Сам же старик мог выпить зелье, когда ему будет угодно. Одной капли хватит на долгую жизнь.
- Что, если больше? Я могу ошибиться, - опасливо спросил отец Паул.
- Ничего не случится плохого. Вы просто потратите напрасно зелье. Достаточно одной капли.
- Я тебя понял, дочь моя, - старик еще раз оглянулся на дверь, - Но хватит ли у меня силы договориться с дьяволом? Я не хочу терять душу.
- Душа останется с вами. Зелье подобно книге, вам лишь нужно будет внести в нее нужную запись своим голосом.
- Голос подобен ветру, его невозможно сохранить. Тем более, что жидкость все время меняет форму.
- Верьте мне и делайте так, как прошу.
- Хорошо. Я верю. Для тебя я приготовил особое распятие. Его мне подарили, когда я был в Ватикане.
- Я сама надеялась посетить Ватикан, жаль, не успела. Что ж, значит, сделаю это позже. Быть может, к тому времени он станет еще прекрасней, а может, превратится в руины.
- Сегодня будет суд над тобой...Выступят свидетели всех твоих преступлений. Потом градоначальник обратится к досточтимому барону...
- Розен тоже там будет?
- Полагаю, что так.
- Мой сын?
- Малыш останется в замке.
- Жаль, я так хотела его увидеть перед тем как… - женщина осеклась, закусила до крови губу, вскинула голову и пристально посмотрела в глаза святого отца, - Обещайте, что не бросите Зенона, - из глаза баронессы выбежала слезинка, женщина тут же ее смахнула, будто стесняясь своей слабости, - Перережьте горло моему малышу, а потом влейте каплю зелья прямо в раскрытые губы. Пусть мой мальчик очнется вместе со мной.
- Я не могу обещать, что его похоронят в вашей могиле. Скорей всего, в фамильном склепе, вместе с предками, - отца Паула в очередной раз передёрнуло от открывшихся перед ним перспектив. Оживший мертвец – звучит, как ни крути, неспокойно и навевает откровенно дурные мысли.
- Это и не важно, главное, чтоб вы запомнили место. Он сам не сможет откопаться из земли, слишком маленький еще, я должна буду помочь. Или вы.
- Тебе самой хватит сил, чтобы раскрыть покров могилы?