Розен только покачал головой. На миг ему остро захотелось вызволить жену из темницы, оседлать лошадей, взять сына перед собой на седло и что есть мочи, со скоростью ветра скакать до границы с соседней страной. Представиться там кем угодно, устроиться в стражу князя...
*** Отец Паул с громадным трудом поднялся со своей твердой постели. Спина совсем застыла и никак не желала разгибаться, ноги болели, напрасно он вчера проделал путь к мельнице. Дорога камениста, а ботинки совсем прохудились. Хоть бы у сапожника жена разродилась близнецами! Тогда бы тот непременно расщедрился на новую подошву для ботинок священника. Все же крестины, тем более двойные, и живет он далече. Без новых подметок будет совсем не дойти. И дочь кузнеца неплохо было бы выдать замуж. Старик совсем размечтался, кто ж в своем уме возьмет Герду в жены? Крепкая, что мужик, грубая, языкастая. Да только новый нож сам себя не выкует. Прежний совсем сточился, от него одна тонюсенькая полоска осталась, хлеб не нарезать.
Отец Паул привычно вознес утреннюю молитву. Выходить наружу ему совсем не хотелось, келья за ночь выстыла, пол покрыли капельки влаги, сквозняк и тот не спасал от этой воды. Да и стоит ли помогать ведьме? Он рискует душой, а взамен что? Долгая жизнь, значит, многие знания, возможность помогать всем страждущим, рецепты новых удивительных зелий. Риск оправдан, да все равно страшно. Что, если ничего не выйдет, если ведьма его обманет? Простой-то женщине не стоит доверять, баронессе тем более, а уж колдунье! И все же? Господь велел помогать. Он и поможет, принесет то, что требует от него несчастная.
Через несколько минут он уже шагал в сторону замка. За крепостной стеной бесновалась толпа, выкрикивали имя Люции. На полпути к замку старик остановился, посмотрел в небо. Как разобрать, кто прав? Он или все эти люди? Как чудно́ идти против всех. Но ведь первые христиане точно так же были крепки в своей вере, раз решились пойти против римлян, восстать. Может, и он сейчас на верном пути? Может, это толпа ошибается? Старик перекрестился и вошел в замок, здесь никто не ждал его.
- Мне нужно пройти в комнату баронессы, забрать колдовские зелья и все остальное. Чтоб больше ведьма не смогла никому навредить, - обратился он к служанке.
- Вы думаете, что… - вздрогнула чрезмерно пышная женщина. Должно быть, она весит килограммов шестьдесят, а то и больше.
- Я не думаю, я знаю. Ведьма творила зло в этом замке! Он весь пропитан порчей.
- Я проведу, - испугалась служанка.
Мимо них прошел молодой стражник. Он окинул священника с головы до ног странным взглядом, потупился и направился в сторону оружейной. Старик вздохнул, парень и так иноземец, похоже, еще и что-то удумал неладное. Давненько Герберт не появлялся на исповеди, пора бы самому его навестить, мало ли. Чем больше молодых мужчин оказывается вместе, тем выше риск бунта. Так было всегда и так будет. Только молитва да исповедь способны удержать их от безумств. Но военный поход все же надежней! Пусть лучше там убивают врагов, чем здесь перегрызает глотки друг другу. Что козлята, что щенки в псарне, что коты – все дерутся, проверяя на крепость своего вожака. Или сплачиваются против общего врага. Второе гораздо надежней! По крайней мере, часовенку не станут брать штурмом в поисках золота.
Служанка остановилась перед нужной дверью, прильнула к ней ухом, вслушалась.
- Подождите, барон принимает гостя. Герцог Улисский прислал гонца...
- Они в опасности! - священник смело распахнул дверь. Раньше он бывал в этих комнатах и не раз. Знал, где что стоит.
Здесь он окрестил младенца Зенона, тут же изучал с Люцией свойства растений, вносил рисунки некоторых из них в свою книгу. Сейчас в комнате от прежней обстановки почти ничего не осталось. Куда-то делись все дамские мелочи, пропал горшок с окна, исчез мольберт, опустели пяльцы. Только младенец сопел в колыбели.
- Святой отец, - обернулся к нему барон. На Розена было страшно смотреть. Он еще осунулся с прошлой ночи, померкли глаза, опустились уголки губ, кожа приобрела землистый оттенок. Больше всего барон напоминал ожившего мертвеца. Священник перекрестился.
- Я принимаю гостя, - властно произнес Розен. Отца Паула барон видеть больше не мог. Это он виноват во многом. Он не распознал вовремя ведьму в Люции! Он обрек Розена на долгие муки. Он виновен во многом из того, что случилось. Он и никто больше.
- Дело срочное. Я пришел, чтобы избавить замок и вас от всех колдовских зелий ведьмы!
- Мой дорогой друг готов с этим помочь, - рука гостя потянулась было к череде склянок, выставленных перед зеркалом. Отец Паул в последний момент отвел от склянок руку незнакомца.
- Это может быть опасно. На всем этом проклятия! Вы обратитесь в жабу!
- Мой долг помочь другу герцога Улисского. Я передам зелья в монастырь, пусть там их омолят или разобьют на части.
Отец Паул изловчился накрыть флакон с розовой жидкостью рукавом своей рясы будто футляром.
- Вам будет трудно довезти все в целости и сохранности. Как можно доверить такое дело чужаку?