— Так уж получилось, — ответил он с большой неохотой. Видно было, не хочет он ворошить прошлое. — Но я не жалею. Ферма знатная, сытная. Вкуснее молока, чем у меня, во всем Годвигуле не сыщешь. А потому что травы здесь сочные да благословенные. Богатства особого, конечно, не нажил, но и горя не знал.
— Что за травы такие? — поинтересовался алхимик.
— Трелистник, конечно, — ответил крестьянин.
— А молочка вашего попробовать можно? — попросила Эллис.
— Нет молока, — тяжело вздохнул Литвид. — С тех самых пор, как объявилась в наших краях Ильмера. У меня ведь раньше коров гораздо больше было. А теперь, что ни ночь, на одну меньше становится. А те, что до утра доживают, не дают больше молока.
— Кто такая эта Ильмера? — спросил я.
— Известно кто — банши приблудная, чтоб ей пусто было! Нет с ней сладу никакого. С остальными фейри у меня мир да любовь. Молочко им мое по вкусу. А эта стерва пакостит каждую ночь.
— Так попросили бы соседей, чтобы помогли вам, — заявил Альгой.
— Просил уже, только не могут они помочь. Они хоть и фейри, как и Ильмера, но разные. В Долине Грез живут представители Благого Двора. А банши подчиняется Двору Неблагому. Они не ладят между собой — и весь сказ тут.
Я немного читал про эти Дворы и знал о существовавших между ними трениях.
— Молоко… — вкрадчиво пробормотала Эллис.
А когда я не понял ее намека, пояснила:
— Не об этом ли говорил леприкон?
— Ты хочешь сказать, что мы должны помочь Литвиду?
— Сам посуди: почему Карамош заговорил о молоке? Подозреваю, здесь на сто километров в округе не отыщется еще одна такая ферма. А значит, только здесь есть молоко, понимаешь, о чем я?
— А причем здесь тогда воск и дальше по списку?
— Воск? — встрепенулся Литвид, погрузившийся в раздумья. — Воск нужен, чтобы не слышать воплей этой вздорной бабы.
Он сунул руку в карман и достал пару восковых беруш.
— Без них я теперь уснуть не могу. Так что даже не просите, эти никому не отдам.
— А где здесь еще можно взять воск? — поинтересовалась Эллис.
— Известно где, на Звенящей Скале. Там пчелы живут, и воска у них много. Только вредные они, эти пчелы, и Пасечник злой, негостеприимный.
— Что ты задумала? — спросил я Эллис.
— Я предлагаю поохотиться на банши.
— На леприкона мы уже поохотились, — напомнил ей Альгой.
— У тебя есть другие предложения? Нам все равно здесь еще как минимум весь завтрашний день торчать. А так хоть человеку поможем, молочка попьем.
— Вот если бы эти коровы пиво давали… — задумчиво пробормотал Альгой.
— Пиво у меня есть, — снова вздохнув, сказал Литвид. — Молока нет.
Он встал и вышел в сени.
— Что тебе известно о банши? — спросил я Эллис.
— Ну, не много. Знаю, что их основное и, наверное, единственное оружие — это крик. Здоровье проседает только так.
— А еще говорят, что они предвестники смерти, — глухо произнесла Сэнвен.
— Тогда я не завидую нашему гостеприимному хозяину, — сказал Альгой. — Неспроста раскричалась здесь эта Ильмера.
— Так давай поможем старику! — воскликнула Эллис.
— Крик, значит… — задумался я. — Тогда нам понадобится воск.
— Значит, завтра первым делом наведаемся в гости к пчелам, а вечером пойдем знакомиться с Ильмерой, — заключил алхимик.
Два новых задания давали возможность скоротать время, не обещая никакой сверхприбыли. Что возьмешь с бедного крестьянина, у которого самым ценным было молоко? Впрочем, о молоке говорил Карамош. Я до сих пор ломал голову над тем, что он имел в виду. Возможно, права Эллис: его слова были как-то связаны с фермой Литвида. Но, хоть убей, я не мог понять, какое отношение это имело к мечу Карракша?
У нас был единственный способ проверить нашу догадку: помочь крестьянину с его проблемой.
— Вы уж помогите мне, а я вас отблагодарю, — взмолился вновь появившийся крестьянин и поставил на стол кувшин с пивом…
Утром я получил очередное сообщение от Урсуса. Гном уже был на подходе и рассчитывал еще до заката добраться до фермы Литвида.
Я появился в Годвигуле первым, покинул личную комнату, спустился на крыльцо и увидел Литвида, вышедшего из хлева. Вид у фермера был подавленный.
— Еще одной коровки не стало, — вздохнул он обреченно, вытирая руки о кожаный передник. — Последняя осталась.
— Ильмера? — спросил я, хотя итак все было понятно.
Он сокрушенно кивнул.
— Сегодня ночью она неистовствовала, как никогда прежде. Должно быть, почувствовала, что в доме были посторонние.
— Ну, нас-то ей так просто не одолеть, — заявил я.
