Гном совершенно окосел и нежился в объятиях сестер. Эллис, взобравшись на стол, танцевала, производя недвусмысленные телодвижения, которые заставили бы покраснеть любую приличную девушку. Сэнвен панибратски обнималась с двумя рослыми красавчиками, весело хохотала и требовала вина и развлечений.
Я был полон решимости прекратить эту вакханалию. Но ровно до тех пор, пока меня не окружили щебечущие фейри. Не прошло и минуты, как от моего серьезного настроя не осталось и следа, гнев уступил место великодушию, а все происходившее на поляне показалось невинной шалостью. Скажу больше — мне и самому захотелось немного пошалить. А перед этим — испить прекрасного вина из Долины Грез.
Я уже подносил кубок к губам, когда услышал за спиной приглушенный шепот.
— Не пей!
Голос был мне знаком, однако я обернулся, чтобы убедиться воочию, что это Коль-Кар, а не похмельный глюк. Я с трудом рассмотрел гоблина, скрывавшегося в бурной растительности. Рожа у него была хмурая, сердитая и слегка помятая.
— Не пей, кому говорю! — зашипел он снова, а я обнаружил, что моя рука с кубком сама по себе продолжала движение к губам.
— Да, ладно! — вырвалось у меня. Я не мог понять, почему этот гоблин не дает мне как следует повеселиться?
Кубок коснулся губ, я зажмурился в предвкушении сладострастной неги, разливающейся по организму вместе с божественным напитком… И в этот момент мне в бедро вонзилось что-то острое.
— Твою мать! — крикнул я, подскочив на месте, заметив торчавшую из моей ноги тонкую костяную иглу. Это было почему-то до неприличия больно.
Вино расплескалось по сторонам. Окучивавшие меня фейри тут же поспешили наполнить кубок, но пить мне категорически перехотелось.
— Идите, покружитесь с остальными, малышки! — сказал я своим подружкам, мягко подтолкнув их к Танцующей Поляне. Они обиженно надули губки, но уже через мгновение снова сияли от счастья, кружась в хороводе беспечных фейри.
— Ты чего по кустам прячешься? — спросил я Коль-Кара, когда мы остались наедине.
— Нельзя мне показываться этим длинноухим, — прошипел он, косясь по сторонам. — Увидят — обязательно охмурят, как и вас всех. Разве ты не понимаешь, что это магия? Магия Радушия. Против нее трудно устоять. Она дурманит почище вина, заставляет забыть обо всем на свете, постепенно сводит с ума, превращая в податливую куклу на службе Благого Двора.
— Зачем им это надо? — удивился я.
— Чтобы вечный праздник никогда не кончался! А пока фейри веселятся, должен же кто-то работать? Они всеми правдами и неправдами заманивают легкомысленных людишек, падких до выпивки и сомнительных женских прелестей, дурманят рассудок зачарованным вином и магией Радушия. И постепенно глупые улькены становятся покорными рабами фейри. Они уже ничего не соображают, их разум затуманен. Пребывая в мире грез, они с радостью готовы исполнить все, что от них потребуют хозяева Долины.
— Ты серьезно? — нахмурился я, но, взглянув на своих друзей, понял — он не преувеличивает. Я перевел взгляд на гоблина: — Ты знал об этом и ничего не сказал?
— А дальше что? Вы бы отказались?
— Ну-у… По крайней мере, мы бы знали, что нас ожидает.
— Бесполезно. Сопротивляться магии фейри вы все равно не в силах. Даже мне пришлось вчера постараться, чтобы не пуститься в пляс. Сегодня уже легче, но до тех пор, пока они меня не нашли.
Гоблин юлил. Подозреваю, он специально ничего нам не сказал. Рассчитывал на то, что, пока мы будем отвлекать на себя внимание фейри, медленно погружаясь в пучину безумия, он сам раздобудет меч и покинет Долину Грез. Не вышло. И теперь ему понадобилась наша помощь.
— Кстати, о женских прелестях… — Я только сейчас об этом вспомнил. — Мне вчера показалось, что у этих дамочек, — кинул я на группу фейри, круживших на поляне хоровод, — растут рога и копыта.
— Не показалось тебе. Это — глейстиги. Девушки-козы. И у них на самом деле есть рога и копыта. А еще волосатые ноги, которые они прячут под длинными юбками. На первый взгляд они безобидны и невинны. Очень трудно, практически невозможно устоять перед очарованием глейстига. Как и все фейри, они любят повеселиться, особенно поплясать. Но нужно быть осторожным! Они питают тайную страсть к человеческой крови. В порыве страсти они могут не сдержаться и пригубить самую малость. А вот если разозлить глейстига… Хм…
Я невольно провел ладонью по шее в поисках укусов… Вроде бы ничего…
— И ты мне об этом ничего не сказал? — зашипел я на гоблина.
— Я думал, ты знаешь, — невинно пожал плечами Коль-Кар.
Я прочитал в энциклопедии все, что было о фейри. Но таких «интимных» подробностей там не было.
И только сейчас я спохватился:
— А где Альгой?! Ты что-нибудь знаешь?
— Он оказался самым слабым звеном в вашей компании, — пренебрежительно отметил гоблин. — Он первым поддался чарам фейри и теперь варит для них какие-то зелья.
— Проклятье! Надо его оттуда вытаскивать! — решительно заявил я.
