Мне нестерпимо захотелось порезать на ремни взбалмошного старика. По силам мне это или нет, я так и не узнал: вмешался Альгой. Он встрял между мной и Снорфом, примирительно развел руки и доверительным голосом сказал:
— Давайте успокоимся! — после чего подхватил меня под руку и затарахтел на ухо: — Остынь, приятель! Если старик упрется и останется в шахте, нас отдадут Волкам. Оно тебе надо?
— Пусть только попробуют!
— Решил умереть? — рассудительно заметил Альгой. — Что ж, тоже выход. После смерти нас выкинет к Стоку. Хорошая идея. А с ним что будет? — алхимик кивнул на стоявшего у дверей гоблина. Коль-Кар решил не вмешиваться в наши с гномом разборки, но лапу держал на рукояти кинжала. — Давай, ты успокоишься, а я постараюсь все уладить.
Он помог мне вернуть кинжал в ножны, отвел меня в сторону, после чего отправился на переговоры с гномом.
Коль-Кар смотрел на меня осуждающе.
— Что?! — спросил я его с вызовом.
— Сын Тени должен сдерживать свой гнев.
— Да что ты говоришь?! А как бы ты поступил на моем месте?
— Не знаю, — пожал плечами гоблин. — Я еще никогда не был на месте Проклятого.
— Да иди ты… — я отвернулся, бросил взгляд на Альгоя, старательно окучивавшего сердитого не в меру гнома.
Снорф пыхтел, взбрыкивал, морщился, косил на меня глазом… Конь, а не гном, вернее, пони, принимая во внимание его малый рост. Никакие увещевания алхимика на него не действовали до тех пор, пока Альгой не всучил ему что-то небольшое, легко уместившееся в ладони мастера-гнома. Старик выпучил глаза, проворчал что-то неразборчивое и, сунув презент в карман, демонстративно отвернулся.
— Вот и хорошо, — облегченно вздохнул Альгой. — Вот и славно. Так, значит, договорились.
Он вернулся ко мне и тихо сказал:
— Я все уладил. Только старайся держаться подальше от старика, не нервируй его лишний раз.
— Что ты ему дал? — поинтересовался я.
Алхимик вздохнул:
— Скажем так, твоя несдержанность обошлась мне слишком дорого. Но что не сделаешь для друга?
— Он починит жезл? — настороженно спросил я.
— Нет. Извини…
Вот и все.
Ну и ладно… Мне было известно местонахождение двух частей Лучезарных Доспехов. Займусь ими, а там видно будет.
Альгой снова обратился к Снорфу:
— Так когда мы отправляемся в путь?
— Я же сказал: после обеда! — раздраженно воскликнул гном. Он все еще был рассержен и, чтобы успокоиться, нервно перебирал какие-то минералы на верстаке.
— А когда у нас обед?
— Как только вернется Урсус.
Мой безмолвный вопрос остался без ответа.
— Что ж, подождем… — вздохнул Альгой и, немного подумав, спросил: — Уважаемый мастер Снорф, могу я воспользоваться вашей мастерской?
Недоверчиво окинув взглядом алхимика, старик кивнул.
Альгой достал свою неизменную ступку, расставил на верстаке нехитрую лабораторную утварь и принялся смешивать различные ингредиенты…
Прошло не меньше получаса.
— Сколько еще ждать? — проворчал я. Альгой хотя бы занят был, а мы с Коль-Каром изнывали от безделья.
Впрочем, от алхимика здесь так же ничего не зависело, и вопрос предназначался не ему. Но мой приятель все правильно понял и переадресовал мою озабоченность хозяину дома:
— На самом деле, когда вернется Урсус?
— А я знаю?! — вспыхнул гном, так же неуютно чувствовавший себя в нашем присутствии. — Я послал его за каменными грибами. Но что-то он задерживается… Может, поищите его вместо того, чтобы действовать мне на нервы?
Проблемы несговорчивого гнома интересовали меня меньше всего. Но находиться с ним в одном помещении было выше моих сил. Поэтому я готов был отправиться на поиски Урсуса хотя бы для того, чтобы немного остыть.
— Подскажешь, где его искать? — спросил гнома Альгой.
— Здесь недалеко есть мост через подземную речку. Там грибы растут. Как выйдите из дома, свернете налево, а потом все время прямо, не заблудитесь…
Пока мы спорили с гномом и ждали возвращения Урсуса, лавовые жуки разбежались. Покинув дом, мы свернули налево и зашагали в неизвестном направлении по давно заброшенной штольне.
— Помягче нужно быть со смертными, — учил меня уму-разуму алхимик. — Тем более, с теми, на ком завязан квест. — Посмотрев на меня, он добавил: — А ты казался мне более сдержанным.
— Довел старик до белого каления, — признался я.
