… и я тут же скопировал ее в персональный банк данных. Правда, не знаю, сможет ли она нам в чем-то помочь. Воевода не преувеличивал: карта была похожа на клубок ниток, которым поигрался маленький котенок — удивительное переплетение ходов на многоярусной основе. К тому же местами стена была серьезно повреждена трещинами и сколами, а из центра карты и вовсе вывалился приличных размеров кусок, и только Боги знали, что там находится.
— Если мы здесь заблудимся… — пробормотал Альгой, но не стал договаривать: итак понятно, что ничего хорошего это не сулило.
Слева от скромной кухоньки располагалась «личная комната». Я посмотрел на часы: день подходил к концу, и пора было на покой.
— По домам? — предложил я Альгою.
— Согласен.
Коль-Кар, привыкший к нашим постоянным отлучкам на ночь, привычно свернулся клубочком в углу на соломе и тут же заснул. А мы попрощались до завтра и один за другим вышли в Междумирье…
Первые минуты блуждания по Восточной шахте прошли в давящем на нервы напряжении. Не было сомнения в том, что в темноте нас подстерегает смертельная опасность — иначе и быть не могло. Атмосферу нагнетали отдаленные шорохи, поскрипывание, звуки, похожие на вздохи. Все время меня не покидало ощущение того, что за нами кто-то наблюдает, но не трогает до поры до времени, словно пытается заманить поглубже в недра шахты. Коль-Кар, замыкавший наш малочисленный отряд, постоянно вертелся, держа наготове свои костяные кинжалы. Гоблин, привыкший к просторам степей, чувствовал себя неуютно под землей. И лишь Альгой проявлял беспечность, граничащую с разгильдяйством. Он и по дороге в Арсвид все время собирал какие-то травки, корешки, кусочки коры. Вот и сейчас его внимание привлекали камешки под ногами и сверкавшие при свете факела прожилки на стенах. Пренебрегая мерами безопасности, он покидал строй и забредал в самые темные углы, оглашая подземелье режущим слух грохотом, отбивал кусочки породы маленьким молоточком и, довольный, как ребенок, складывал нехитрую добычу в свой рюкзак.
— Это же настоящая сокровищница! — радовался он каждому новому камешку.
— А потише нельзя? — упрекнул я его.
— Ты не понимаешь… — начал он оправдываться. — Здесь столько редких минералов! Там, на поверхности, они стоят сумасшедших денег, а здесь — только собирай.
— На продажу или…
— Или. У меня скопилось немало рецептов, для завершения которых не хватало одного-двух компонентов. Покупать их — слишком дорого и невыгодно, а вот самому найти — это другое дело. Кстати, кое-что может пригодиться и для общего дела. Когда закончу, сам увидишь.
— Ну-ну, — пробормотал я. Как по мне, так лучше бы он соблюдал тишину.
Как я и предполагал, от карты было мало толку. Уже через полчаса мы запутались настолько, что пришлось довериться собственным глазам и ощущениям. Пройденный путь мы помечали стрелками, нарисованными углем на стене. С их помощью мы сможем выбраться обратно к подъемнику, после того, как найдем Снорфа.
Еще вчера я заглянул в Энциклопедию Годвигула и собрал всю полезную информацию о Восточной шахте. Таковой оказалось немного. И все же кое-что удалось узнать.
Шахта была давно заброшена и находилась в аварийном состоянии. Это я заметил: крепи постоянно трещали, на голову сыпался песок и мелкие камешки. Однажды мы забрели в тупик, и как только мы его покинули, произошел обвал. О поселившемся в Восточной чудовище в энциклопедии не было ни слова, что меня, в общем-то, не удивило. Что касается других обитателей шахты, то упоминались крабы-хвостоколы, лавовые жуки, каменные черви, токсичная растительность и прочие прелести подземного мира.
С первыми из них мы познакомились, когда спустились на несколько ярусов ниже нулевого и оказались в просторной пещере, имевшей вход и выход. Это были реликтовые улитки — огромные, как тележное колесо, похожие на окаменелости, безжизненные на вид издалека. Десятки раковин, намертво приросшие к каменному полу, заполняли подземную полость так, что обойти их стороной было непросто.
Пока я мысленно чертил маршрут через пещеру, Альгой бесстрашно приблизился к одной из них.
— Они живые? — спросил он, постучав костяшками пальцев по закрученной спиралью каменной раковине.
— Не прикасайся к ним! — зашипел я на Альгоя, но уже было поздно. Из широкого раструба вырвались извивающиеся щупальца и, обвившись вокруг шеи злополучного алхимика, рывком притянули его к жерлу раковины. Альгой закричал от неожиданности, уперся в края раструба, тщетно сопротивляясь силе, влекущей его к усаженной присосками морде желеобразного моллюска. Рядом оказался Коль-Кар и ударил костяным кинжалом по одному из щупалец. Оно лопнуло, обрубок, прыснув черной жидкостью, тут же втянулся в раковину, а моллюск пронзительно заверещал от боли и отпустил любопытную жертву.
