По утверждению Хрущева, государственные руководители Эстонии, Латвии и Литвы бежали вместе с буржуазией, кто же не успел этого, освободил место для нового правительства. Правительства этих стран были против Советского Союза, но так как Коммунистическую партию легализовали, то эти прогрессивные силы донесли идею дружбы с Советским Союзом до масс. Люди прибалтийских государств сами чувствовали необходимость быть частью Советского Союза. По словам Хрущева, все происходило законными путями, демократическими методами, следуя юридическим формальностям. В результате этого процесса произошло объединение народов Прибалтики в многонациональную семью Советского Союза.
«Мы тогда безоговорочно прославляли прозорливость Сталина, его государственную мудрость, его заботу о государстве, умение решать вопросы укрепления СССР и создания еще большей неприступности наших советских границ. Шутка ли сказать, мы вышли к Балтийскому морю, перенесли на запад те границы, которые проходили близ Киева. Ну, а то, что мы заключили с немцами пакт о ненападении, то, думаю, абсолютное большинство членов партии воспринимало это как тактический шаг.
/---/ что начнется война между Германией, с одной стороны, Францией и Англией – с другой. Возможно, Америка тоже будет втянута в войну. Мы же будем иметь возможность сохранить нейтралитет и, следовательно, сохранить свои силы», – пишет Хрущев.[67]
Карл Маркс утверждал, что критерием истины являются практические результаты. «Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, – вовсе не вопрос теории, а
Английский историк и философ Джонатан Гловер (Jonathan Glover) отмечает, что хотя эти тезисы не отвергают достижения объективной истины, но, по Марксу, стремление к истине не всегда важно. И по критериям Маркса результатом таких практик стало подчинение истины политической стратегии. В Советском Союзе заметили, что такие предпочтения могут оказать свое влияние даже на науку – от биологии до правоведения.[69]
В биологии теория Ламарка об эволюции живой природы оказалась более марксисткой, нежели генетика Менделя.06 Ламаркизм считает возможным, что в результате общественных изменений могут быть наследованы приобретенные изменения, происходящие в самом человеке. Представления Ламарка не были связаны с советскими открытиями, но они были интерпретированы соответственно системе советского сознания. Сталинский биолог Трофим Лысенко констатировал, что ламаркизм является истинной теорией: среда влияла на генетику животных и растений. Он подстраивал эту теорию к сельскому хозяйству, отказавшись от применения так называемого «фашистского искусственного отбора» в развитии животных и растений. «Лучше пренебрегать доказательствами, нежели не быть против фашизма», – пишет Гловер.[70]
Отсюда и родовая теория Сталина об эстонцах, латышах и литовцах: это нежелательные элементы, их следует ликвидировать. Те, кто выжили, им досталась честь – их приняли в многонациональную семью народов Советского Союза. Позднее, после оккупации Прибалтики немцами, по советским понятиям, они превратились в фашистов. Были введены новые экспериментальные процессы ликвидации нежелательных элементов, пока не родится новый советский человек –
Сталин обладал опытом, как последовательно, с помощью незаметных квантитативных изменений достигать быстрых и ошеломляющих результатов. Советские биологи открыли, что в растениях происходят такие качественные изменения, когда один вид может перейти в другой. Сталин видел, как из яблони вырастает апельсин. Теперь этот эксперимент был введен и в юридическую практику, его провели на народах Советского Союза – и результативно. В 1940 году пришло время проводить испытания на эстонцах, латышах и литовцах.
Советский Союз впервые оккупировал Эстонию 17 июня 1940 года, но еще до начала экспериментов в Эстонии и других странах Балтии Сталин поздравил своего друга Гитлера в честь его побед.
18 июня 1940 – день, когда моей маме и ее сестренке-близнецу исполняется 10 лет
Сталин поздравляет Гитлера. Письмо Сталина Гитлеру очень сердечное, он поздравляет его в честь победы над Францией (14 июня 1940 г.). Письмо передал фюреру нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов. В действительности же, после опыта в Финляндии, Сталин боится даже представить, что случится, когда немецкие дивизии пойдут против Красной армии. Пока же мир с Гитлером является неизбежным, тем более, идет захват Балтийских стран.[71]
