Казалось, что через советскую юридическую систему вся цивилизация Эстонии получила смертельный удар. Аресты, пытки, расстрелы – террор происходил бесшумно, просто люди терялись. Изменилась психологическая атмосфера всего общества. Многие верили, что все это является временным, плохим сном. Признаний достигали, используя сталинские методы: бейте, бейте, бейте до тех пор, пока не получите признание. Если не получите признания, отвечаете своей головой.
Согласно доктрине генерального прокурора Советского Союза Андрея Вышинского, эстонцы были виновны уже лишь за буржуазный общественный порядок.
Одним из важнейших вопросов при массовых убийствах является то, против каких групп направлены репрессии и депортация. По мнению специалиста по международному праву Лаури Мяльксоо, широко распространено ложное мнение, что коммунистические репрессии ограничиваются лишь истреблением враждебных, отдельно взятых социальных групп. За гонениями против враждебных политических групп в коммунистических странах в действительности часто скрываются и другие цели, например, давление других национальных или конфессиональных групп.[77]
Мяльксоо пишет, что советские репрессии в странах Балтии были направлены против тех, кто не хотел Советов. На первый взгляд, это может быть любая политическая или социальная группа, например, кулаки в самом Советском Союзе. В то же время, «антисоветские элементы» в оккупированных Прибалтийских республиках имели совершенно другую направленность, нежели в остальном СССР. Списки репрессированных в июне 1941 года показывают, что в политическую группу, против которой были направлены репрессии, входили все национальные группы стран Балтии, аресты и депортация затронули все социальные слои. Антисоветскими элементами автоматически считались все те, кто до и после оккупации были сторонниками независимости Эстонии, Латвии и Литвы. Советский Союз рассматривал период независимости Балтийских республик (1918–1940) как контрреволюционное время и рассказывал о революционном восстановлении советской власти. «Правовой основой» для смертных приговоров и высылки в лагеря РСФСР служил Уголовный кодекс 1926 года, который в странах Балтии вступил в действие с декабря 1940 года. И хотя Советский Союз еще в 1920 году признал
После введения Уголовного кодекса РСФСР на территории Эстонии, Латвии и Литвы начались массовые убийства. Тем же, кто оставался в живых, пришлось принять новую веру и начать полный тягостей путь перевоспитания в нового человека.
Когда добросовестный человек, воспитывавшийся в западной правовой системе, читает Уголовный кодекс Советского Союза, с первого взгляда он кажется вполне понятным. Но если научиться читать почерк Сталина, выясняется, что тексты закона были кулисами всей советской системы.
Это пример того, как осознанно и грубо можно злоупотреблять законом. Тоталитаризм не означает того, что нет законов, а то, что они используются неправильно – закон используется для маркировки людей. Советская юридическая система была связана с психологической драмой Сталина и действовала исходя из его чувства страха и ненависти, а также из простого желания гарантии своей власти. Пытка являлась частью сталинской стратегии войны против правды и права. Идеология большевиков оправдывала пытки. Язык больше не служил средством общения и самовыражения, а был маркировкой пропасти между системой и действительностью. Это был литургический язык, каждая формулировка которого указывала на принадлежность оратора к системе и вынуждала собеседника присоединиться к нему.[79]
