Они там все излагают мысли железной логикой, вспомнил Виктор. Они же все в светлом будущем ученые, а ученые должны мыслить логично. Как в вузе говорили – логически стройно.
– Правильно мыслите, – подтвердила Варя, – ну все, хватит крутить, отвинчивайте.
– Второй раз перекручивать будем?
– Нет. Это двойная мясорубка, две решетки, два ножа. Она сразу мелко делает.
– Поэтому и крутить тяжелее?
– Да. Снимайте, я помою.
– Да давайте я помою.
– Не надо. Гайку только открутите и сзади… ну, вот потому сейчас у нас эту идейно-воспитательную не навязывают, а в основном на это самое. Удовольствие, покой, безопасность. Зажгите горелку.
– Счас… а спички где?
– А тут новый дом, тут от батареи.
– У нас тоже сейчас такие. Значит, рецепта делать людей будущего нет?
– А зачем? – Варя вскинула брови вверх. – Кто вам сказал, что общество господства левых полушарий будет разумным и счастливым? Кто вам сказал, что оно не утонет в бесконечных спорах, интригах и демагогии? Поэтому у нас действуют осторожно, пока стараются только поддерживать долю людей, руководимых логикой, и немного, постепенно ее повышать – и смотреть, что будет. Повышать природным путем, вот этой вот всеобщей рационализацией.
«То есть вправлять мозги влево», – подумал Виктор.
– Ну а вы как думали? У них, за бугром, тоже общество мозги вправляет! Вот эта их реклама действует на инстинкты и повышает долю людей примитивных, рефлексирующих. Поэтому, чтобы сдержать всю эту тупую массу прилично одетых дикарей, там нужна церковь.
– Мягко подводите к мысли, что и у нас возвращение к духовным традициям, строительство храмов, объединяющая роль церкви и прочее – только потому, что в новой России из людей делают баранов, а этих баранов кто-то пасти должен? – неожиданно и сухо ответил Виктор.
Он ждал, что Варя рассердится. Но она лишь мягко улыбнулась, так, что на щеках появились ямочки.
– Вас сильно обидит, если я не буду отрицать?
– Не знаю.
– Сковородка внизу, в духовке, поставьте, пожалуйста, чтобы грелась… Разве вам самому такая мысль в голову не приходила? Честно?
Он не стал возражать, каким-то шестым чувством заподозрив, что Варя его на что-то провоцирует – а может, это была лишь ложная подозрительность, – и полез в духовку. Вопреки ожиданиям, сковородка оказалась не продвинутой. Тяжелая чугунная блямба с высокими краями, на крышке лежала ручка с деревянной рукояткой.
– А у нас сейчас с антипригарным продают, – решил он похвастать.
– А сами какой пользуетесь?
– Н-ну… у нас еще советская, чугунная, есть – и пользуемся. А что?
– У нас тефлоновые запрещены. Что-то там нашли и на всякий случай запретили.
– Тогда мне повезло… Кстати, странно, что у вас мобилы разрешены.
– Они излучают меньше зарубежных. Огонь убавьте, а то пригорать будет.
Она ловко катала из фарша аккуратные колобки на деревянной, присыпанной мукой доске, прихлопывала их рукой и отправляла на черный круг сковороды, где они нервно подрагивали в шипящем жире, распространяя с детства знакомый запах. Кому-то повезло с хозяйкой, подумал Виктор. И еще ему вдруг пришло в голову то, что совместное приготовление котлет сближает гораздо быстрее, чем совместный ужин в ресторане. Хотя бы в духовном плане.
Он взял лопаточку из нержавейки и стал переворачивать котлеты и отправлять те из них, что уже обрели на обеих сторонах хрустящую румяную корочку, в зеленый эмалированный чугунок, в душной темноте которого им (котлетам) предстояло провести совместное время в духовке.
За окном сыпал неторопливый осенний дождик, постукивая каплями по карнизам. Виктор раскладывал в гостиной небольшой стол-книжку: ужинать решили здесь. Телик, который здесь привычно примостился в углу на тумбе с видеокассетами, вещал о происшествии в Израиле: группа хасидов-фанатиков набросилась с ножами на участников гей-парада. Две категории жертв холокоста оказались не в состоянии жить в одном обществе. Попутно, не совсем к поводу, телекомментатор вытащил палестинскую проблему, драку в кнессете, а заодно и сексуальное рабство, которому на земле обетованной подвергали женщин, нелегально вывезенных из восточноевропейских стран, недавно ставших на путь демократии. К положительным аспектам израильской политики было отнесено расширение сотрудничества с СССР в вопросах борьбы с международным терроризмом. Но мысли Виктора были далеки от международной политики.
Лем ошибался, думал Виктор, бытовая обстановка прогрессирует гораздо медленнее. Вот эти массивные березовые стулья, например, вполне могли быть и в начале пятидесятых. Никаких суперкресел-трансформеров. Видимо, человека тянет к чему-то естественному, что создает иллюзию уверенности и покоя, а значит, безопасности. «Удовольствие, покой, безопасность…» Формирование советского человека приличной мебелью?
На кухне что-то запищало. Варя вышла с мобильником, глядя на дисплей, потом вынула из сумочки «Кристалл-98» – такой же, как тот, что Вика показывала ему в кооперативе в первый день пребывания, – и, соединив оба аппарата кабелем USB, застучала по клавишам.
