Откидываю голову назад и глубоко вдыхаю, пока солнечные лучи согревают мою кожу и, надеюсь, дают мне хоть немного приличного загара.
Париж — такой красивый город, и мне, конечно, здесь понравилось, но не так сильно, как следовало бы. Я думала, что эта поездка поможет мне выйти из депрессии, но этого не произошло. Где бы мы ни были, меня всегда окружали молодые и пожилые влюбленные. Порой это было сущим адом — видеть, как люди кормят друг друга через стол, слышать, как они смеются и держатся за руки перед поцелуем.
Все влюблены друг в друга.
Каждый с кем-то встречается.
Все, кроме меня.
Мои мысли возвращаются к Айзеку, и я задаюсь вопросом, простит ли он меня когда-нибудь за то, что я бросила его и даже не позвонила. Он был бы сейчас здесь, со мной, если бы мой отец не узнал об этом и не набросился на него. Надеюсь, с ним все в порядке. Я даже не знаю, проявились ли какие-нибудь симптомы. Даже не знаю, вызовет ли колотая рана в последствие какие-либо проблемы.
Чувствую, как кто-то садится рядом со мной, но не поднимаю глаз. Я не чувствую себя неуютно. Жители Франции замечательные. Некоторые из них ненавидят туристов, но большинство дружелюбны и гостеприимны. Я встретила так много людей, которых обожаю.
Мои глаза остаются закрытыми, а в голове пустота. Я отключаюсь в надежде, что это избавит меня от боли. Это удается, но только на секунду, пока я не чувствую, как чья-то рука хватает меня и надевает что-то на мой безымянный палец.
Я отстраняюсь, злясь на нежелательное прикосновение, и свирепо смотрю на виновника.
— Какого черта, чувак? Ты не можешь просто… — Мое сердце замирает, а мир вокруг исчезает, когда я ловлю себя на том, что смотрю на копну светлых волос и прекрасные темно-синие глаза. Глаза, которые преследовали меня слишком долгое время. Я сплю.
Я заснула на скамейке, и мне снится сон.
Мои пальцы хватают кожу на моем бедре и сильно щипают. Ауч.
Приоткрыв рот, я резко выдыхаю, все еще не веря своим глазам.
— Ты его французский близнец, о котором мы не знали, ведь так?
Уголки его красивых губ приподнимаются, и мои глаза наполняются слезами.
— Надеюсь, что нет, потому что я собираюсь поцеловать тебя, и это было бы неловко.
Я смеюсь и наблюдаю, как он придвигается ближе ко мне. В своей белой рубашке и шортах цвета хаки он выглядит потрясающе.
— Слава богу.
Он замирает, наклонив голову, а его рука нежно гладит меня по щеке.
— Что?
— На тебе нет шлепанцев. Когда я увидела шорты, я забеспокоилась…
У него вырывается смешок, и меньше, чем через секунду его губы оказываются на моих.
Мы целуемся. На оживленной улице в центре Франции.
Поцелуй нежный, страстный и отчаянный. Я пытаюсь выплеснуть в него все свои эмоции. Мне нужно, чтобы он знал, как сильно я в нем нуждаюсь, как сильно я по нему скучала и как я счастлива, что он здесь. Чувствую, как он отвечает мне тем же.
Он отстраняется и подносит мою левую руку к своим губам. И тут я замечаю, что на моем пальце какой-то посторонний предмет. Это потрясающий голубой камень, окруженный россыпью мелких бриллиантов, которые переливаются и искрятся в лучах полуденного солнца. Они сидят на тонком золотом ободке, который мне идеально подходит.
Я не понимаю, что это значит, пока он не произносит слова.
— Я женюсь на тебе в эти выходные.
Я делаю еще один вдох, мои руки начинают дрожать.
— Ты уверен?
Его тело сотрясается от беззвучного смеха.
— Уверен.
Слезы наворачиваются на глаза.
— Но, твоя работа, твоя жизнь.
— Я уволился.
О Боже.
— Я не могу тебе этого позволить. Я этого не стою.
На этот раз его смех не беззвучный.
— Стоишь. Ты — все для меня. Отдай мне свое сердце.
— Это будет тяжело, нам придется… так много ездить, и я не могу бросить университет, а ты не можешь оставить свою маму.
Он прижимает палец к моим губам.
— Мой отец сказал, что если бы мы были разумнее и любили друг друга, то подождали бы пару лет, и все бы получилось. — Наши пальцы сплетаются у меня на коленях, в то время как палец у моих губ убирает волосы с моего лица. — Я так понимаю, что если мы будем разумными и влюбленными, то будем вместе до тех пор, пока ты не выпустишься, и у нас все получится. Мы будем ездить друг к другу, навещать друг друга; это будет тяжело, но еще тяжелее будет отпустить тебя и не иметь гарантии, что ты вернешься.
— Нет никакой гарантии, что ты захочешь остаться со мной.
— Я никогда никого не любил так, как люблю тебя.
Я хихикаю.
— Ты никогда никого не любил, вообще.
— И это тоже. — Он снова касается губами моих губ и пристально смотрит мне в глаза. — Итак, ты выйдешь за меня? Тайно обвенчаешься со мной? Пойдешь ли прямо сейчас за мной и произнесешь кучку клятв, а потом позволишь мне затащить тебя в постель как женщину, с которой однажды я умру?
Пойду ли я?
— Думаю, да. — Я хихикаю, когда он щиплет меня за руку, но быстро замолкаю, когда его язык проникает в мой рот.
— Я люблю тебя.
— Я уверена, что люблю тебя еще больше. — Заявляю я, прижимаясь лбом к его лбу.
Он целует меня в нос и крепче прижимает к себе.
— У нас впереди целая жизнь, чтобы поспорить об этом.
Да, думаю, так оно и есть.
