Они припарковались в отдалении на платной парковке, размеченной голубыми полосками, Чезаре отправился брать талон, Рената стала оглядываться, пока наконец не увидела окликавшего ее сына. Робко пошла к нему, с трудом таща отяжелевшее тело и чуть прихрамывая. На Ренате были широкие серо-бежевые брюки, пышные волны тщательно уложенных волос спускались на воротник из овчины.
– Мой мальчик! – вздохнула она и обняла его. – Я узнала…
– Здравствуйте, Рената, – сказала Виола, запахивая пальто на талии.
– Как ты, дорогая?
Рената поискала взглядом мужа, а когда увидела, что он торопится к ним, медленно и вяло повернулась к ним и добавила:
– Теперь можете не беспокоиться, мы его найдем.
Виола и Паоло переглянулись, она заметила у него первые признаки раздражения, зрачки быстро заметались, левая щека словно впала, втянулась внутрь.
– Вот и я, – слегка запыхавшись, сообщил Чезаре и подошел к ним.
На нем была замшевая куртка нараспашку, а рубашку, наоборот, он застегнул на все пуговицы до самого воротника. Он так и держал в руках парковочную квитанцию, глаза прятались в старческих складках.
– Итак, еще раз уточним: вы его здесь потеряли? – спросил он.
Наверное, это Паоло решил подсластить пилюлю, думала Виола, и выразился именно так, скрыв от родителей, что они не потеряли Элиа, а оставили одного: они его
– Нет, вон там, пониже, на площадке.
– У Олимпийского комитета?
– Да, там.
– И что мы тогда забыли здесь?
– Когда мы его
– Господи, ты думаешь, это она его украла?
– Нет-нет, мы пришли сюда спросить, не видела ли она его случайно.
– Сюда – это куда, дорогая? – спросила Рената и огляделась по сторонам.
– Вот один из их трейлеров, – сообщил Паоло.
– Этот? – Чезаре положил руку на дверцу и оценивающе оглядел машину. – Ну да, черт возьми, район-то здесь дорогой. Видел бы ты цыганские фургоны на юге Рима! – улыбнулся он; у него были такие же тонкие губы, как у Паоло, широкие скулы, бесконечно длинные брови. – Однако, как мне кажется, злить цыган – не самая хорошая идея. Пойдем-ка на площадку. Начнем поиски оттуда. Я вызову Ивана.
Он опустил руку в карман и достал телефон. Потом, совсем как Паоло, отошел в сторонку, втянул голову в плечи и принялся бурно жестикулировать. Потом вернулся и сказал:
– Он на мопеде и мигом найдет малыша.
– Пойдем, – повторила вслед за мужем Рената и взяла сына под руку.
Они шли медленно, Виола посмотрела на них, и ей, как обычно, стало не по себе, наступил тот редкий момент, когда ей захотелось держаться поближе к Паоло, как будто она могла позаимствовать у него умение терпеливо переносить их присутствие и стойко выдерживать замедленное течение времени. Встречи с родителями тянулись бесконечно, они напоминали мессу, затяжную головную боль, висящие в воздухе удушливые испарения. Тем не менее Паоло общался с ними почтительно, чтобы жить в согласии с собой, чтобы проявить благодарность за свое беззаботное детство. «Я был счастливым ребенком», – говорил он ей в самом начале их отношений.
– Эй, это ты разлила бензин? – обратилась к Виоле женщина, высунувшись из трейлера. В парке была не она, эта казалась моложе, она стояла на пороге босиком, с опухшим от сна лицом, из-под платья в лоскутном стиле торчала голая нога. Она указывала на Виолу левой рукой.
Все разом к ней обернулись.
– Да, – еле слышно ответила Виола, повернувшись и шагнув к ней. – Простите, я нечаянно…
– Ты мне должна двадцать евро.
Девушка постоянно переминалась с ноги на ногу, словно пританцовывая, волосы все время падали ей на лицо, она сдувала их, и пряди взлетали словно под порывом ветра.
Чезаре встрепенулся и рысцой потрусил к Виоле. Он встал между ней и девушкой, упер руки в бока, приняв наступательную позу, как маленький неаполитанский мастиф, с возрастом не утративший хватку.
– И почему же?
– Потому что она разлила бензин.
– Кто сказал?
– Она сама сказала.
Чезаре этого не слышал, а потому растерянно посмотрел на Виолу и вытащил толстое портмоне с длинным хвостом, похожее на комету. Достал двад-цать евро и протянул цыганке:
– Раз так, то бери.
– Послушай, – обратилась к девушке Виола и, проследив за передачей денег, осторожно подошла поближе и заглянула ей в глаза: – Ты, случайно, не видела сегодня на площадке светленького мальчика? Его зовут Элиа.
– Он твой сын?
– Да.
– Почему ты спрашиваешь?
– Тебе-то какое дело? Отвечай, и все, – накинулся на нее Чезаре.
– Дай мне еще двадцать евро, тогда скажу.
Виола не сводя глаз смотрела на портмоне, свекор это заметил, но не знал, как следует понимать этот взгляд.
– Дам, если тебе есть что сказать, – заявил он. – Скажешь «нет», значит, забыли.
– Тогда давай.
Девушка перебросила на правую сторону свои длинные негустые волосы, они повисли, как шнур, доставая до поясницы. Казалось, по ее пышному телу сползала лиана.