– Думаю, когда у тебя такой ребенок, ты становишься более стойким, более приспособленным к жизни.
– Или более уязвимым, более печальным.
– Необязательно, по-разному бывает. Она, несомненно, неординарный человек. К тому же она шведка…
– А это тут при чем?
– Не знаю, мне всегда казалось, что шведы в чем-то сильнее нас, потому что на самом деле они более одиноки, ты понимаешь, о чем я?
– Нет. Ты часто видишь ее в парке?
– Да, вижу, но она ходит за Бертом как привязанная, так что мы с ней разве что парой слов перекинулись. Я так удивилась, что она знает мое имя, а я вот не была уверена, что ее зовут Агнес. Мы познакомились, но чтобы разговаривать… мы с ней почти не общались.
– А ее муж, он какой?
– Я его не помню. Если честно, я вообще не помню, видела ли его когда-нибудь в парке. Мне кажется, сегодня утром я наткнулась на него в Аудиториуме. До меня это только сейчас дошло…
– Ты растерялась в сегодняшней суматохе.
– Да, я не сомневалась, что телефон у меня украла цыганка, что Элиа забрала Дора, а оказалось, что прав был ты.
– Мма… ма…
– Что, милый? Хочешь к маме на ручки?
– Ну вот, мой хороший, ты, наверное, проголодался.
– Давай закажем пиццу.
– Да, пиццу. Я – за. А пока что выкупаем Элиа.
– Мне нужно сделать пару звонков по работе. А потом все, хватит. Я его сам искупаю, а ты отдохни.
– Сегодня твои родители вели себя так мило. Они… Мне так приятно, что они пригласили нас завтра в гости.
Паоло улыбнулся, вид у него был довольный.
– Что скажешь? – поинтересовалась Виола.
– Мне тоже приятно. Сегодня что-то сдвинулось…
– В каком смысле?
– Знаешь, не могу это объяснить, но думаю, что мы сблизились… Наши отношения изменились… Даже с Иваном…
– Особенно с Иваном.
– Почему ты говоришь «особенно с Иваном»?
– Потому что он необыкновенный. Он очень поддержал нас, для меня это очень важно. Он тебя любит, ты в курсе? Спрашивал, сердишься ли ты, что он поселился в пристройке к магазину.
– И что ты ему ответила?
– Что ничего об этом не знаю. Он чувствует, что ты на него злишься.
– Тут другая причина.
– Но он об этом не знает. Он же ни в чем не виноват. А за неведение наказывать нельзя.
– Невозможно все взять и забыть.
– Может быть, да.
– А может, нет.
– И что теперь?
– Ничего. Ну что, я заказываю пиццу?
– Ба-па…
– Давай поиграем в «полетели-полетели».
Виола поставила Элиа на землю, малышу это не понравилось, он заупрямился, сердито заурчал, потянулся к маме: он хотел снова забраться к ней на руки. Справа в отдалении виднелся цыганский трейлер, оттуда доносилась музыка, какая-то песня, испанская или цыганская, не разобрать. Паоло разглядел мать, сидящую на земле вместе с малышами, девушку, танцующую с мужчиной, обняв его за плечи и покачивая бедрами в отблесках костра, за которым следил отец (глава семейства, вожак стаи), гревший руки над огнем.
– Солнышко, дай одну руку папе, а другую маме, вот так, – ласково сказала Виола.
Элиа растерялся, повертел головой, потом посмотрел на свои ноги, а когда Паоло попытался взять его за руку, отдернул ее, насупился и решительно заявил:
– Неть.
– Давай, малыш, – настаивала Виола, – ты полетишь, как птичка, это так весело, мы возьмем тебя за руки, и ты прыгнешь далеко-далеко, ооочень далеко… ты полетишь!
Виола подняла глаза к небу, где появились первые звезды. Горизонт был чист.
– Неть! – твердо сказал Элиа.
Паоло улыбнулся:
– Ты не знаешь, что теряешь. Может, попробуем? Дай мне руку…
Он уговаривал малыша, зацепившись указательным пальцем за пальчик Элиа. Ребенок неуверенно, с сомнением посмотрел на него.
– Ну что, готовы?
Малыш с подозрением поглядывал на родителей.
– Раз, два, три… Полетели-полетели-полетели! – воскликнули они в один голос.
Ноги Элиа оторвались от асфальта, глаза удивленно распахнулись, и лицо расплылось в улыбке. Малыш висел в воздухе, паря на сильных руках взрослых.
– Добрый вечер, – послышался голос у них за спиной. Они повернулись: это был Доменико, сторож из кинотеатра. Тот, кого они встретили днем. Он держал на поводке старую жесткошерстную таксу, деловито водившую носом по асфальту.
– Добрый вечер, Доменико, – ответил Паоло.
Старик приветственно поднял руку.
– Наполеон, иди сюда, живее!
Пес подбежал к старику, виляя хвостом и подметая листья.
– Он точно там был… когда произошел несчастный случай? – спросила Виола у мужа.
Впервые она заговорила с ним о том дне. Раньше они никогда о нем не вспоминали.
Паоло кивнул и улыбнулся:
– Ну что, вперед? Раз, два, три! Полетели-полетели-полетели!
Когда они вернулись домой, Паоло помчался в ванную: его мочевой пузырь переполнился. Он не закрыл за собой дверь, и Элиа пошел за ним и стал наблюдать, как отец писает, вид у малыша был довольный, он протянул ладошку, пытаясь разорвать желтую дугу.
Паоло рассмеялся и остановил малыша:
– Эй, ты что? Не трогай! – Он застегнул молнию и открыл кран над раковиной: – Иди сюда, помоем руки.