Паоло шел за ними следом и вернулся в гостиную с чувством раскаяния, оттого что не поговорил с Агнес, не объяснил, что случилось на самом деле. Поведение Виолы привлекало внимание, и люди делали нелепые выводы.
– Он любит виноград.
Она сидела совсем близко и пахла пудрой. Виола отлично чувствовала этот запах. Некоторые ее сенсорные клетки были угнетены после аварии (в основном те, что располагаются в лобной доле). Это не лишило ее ни обоняния, ни вкуса, а скорее усилило восприятие одних запахов и подавило ощущение других. Например, она не чувствовала, что в квартире сильно пахнет растворителями – триленом и уайт-спиритом, – от которых у Паоло щипало в носу. Виола различала только приятный мучнистый запах Агнес: так обычно пахнут куклы. Это ей нравилось.
– В Италии у людей больше страхов, чем у нас. Например, вы все время кутаете детей, хотя здесь никогда не бывает холодно, – сказала шведка.
Паоло заметил, что и она, и ее сын ходили босиком, в майках с коротким рукавом, что окно было открыто, а на улице температура не поднималась выше шести-семи градусов. Он поймал взгляд Виолы, но она как будто оторвалась от реальности: вновь обретя Элиа, она словно перенеслась в другое измерение, уголки ее рта чуть приподнялись, надбровные дуги стали как будто шире, она обхватывала ногами сына, ей было хорошо в этой позе. Грудь равномерно вздымалась, плечи были опущены, она дышала прерывисто, как и всегда.
– Агнес, ты давно здесь? – спросил Паоло.
– Ты имеешь в виду, в Италии или в Риме?
– В Риме.
– Один год. Мой муж преподает в шведском институте, ты его знаешь?
– Да, я слышал о нем, он тут неподалеку, да?
–
– Вам здесь хорошо?
– Ну да… здесь круто, климат просто супер. Район немного скучный, но для Берта идеальный, ему тут хорошо.
– А вы откуда?
– Из Стокгольма. Ты там бывал?
– Нет. Но мне хотелось бы поехать…
– А вообще в Швеции был?
– Нет. – Паоло понял, что этот разговор может тянуться до бесконечности: Агнес хотелось поболтать.
– Вам обязательно надо туда съездить!
– Да, мы должны туда съездить, но придется несколько лет подождать, чтобы Элиа немного подрос, иначе потом он ничего не вспомнит.
– Да, не вспомнит, это правда. Но, по-моему, ощущения остаются у детей внутри.
– Вы думаете надолго здесь остаться?
Агнес пожала плечами:
– Это зависит от моего мужа. Я немножечко устала. И, кажется, соскучилась по маме…
Этот разговор напомнил Паоло диалог из мультфильма, и он подумал, что надо бы усвоить эту манеру, чтобы общаться так с сыном.
– Нам пора уходить, нас ждет Иван, наш друг, он проводил нас, а сам остался внизу, – сказал Паоло.
– Это правда, – подтвердила Виола, не сдвинувшись с места ни на миллиметр.
– Давай, любимая, пойдем.
Обе женщины встали одновременно, Виола взяла за руку Элиа, который, поднимаясь, задел свою башню. Агнес направилась к двери, но Берт внезапно вцепился в худи малыша, потащил его обратно и сунул ему в руки пластмассовые кубики. Его глаза ничего не выражали, но в каждом жесте прорывалась жестокость. Элиа расплакался. Его громкий рев мигом наполнил гостиную.
Виола инстинктивно схватила его в охапку и попыталась убаюкать:
– Тшшш… – успокаивала она его. – Тшшш, все хорошо.
Агнес упала на колени, наклонилась к сыну, поднесла вытянутый указательный палец к его равнодушным глазам и мягким, но не допускающим возражений голосом проговорила:
– Эй, мы милые и воспитанные, ты помнишь?
Мальчик затих, и мать встала.
– Если хотите, увидимся в парке… прямо завтра, если не будет дождя, о’кей? – предложила Агнес, сверкнув белоснежной улыбкой. Она поцеловала в щечку Элиа, и тот смущенно зарылся лицом в плечо матери: – Пока, малыш!
– Спасибо, Агнес, большое спасибо, – сказала Виола, и Паоло положил ей руку на плечо. – Если бы не ты…
– Пожалуйста. – Агнес повернулась к сыну: – Давай, попрощайся!
– Пока-пока! – несколько раз повторил Берт, подняв левую руку, и медленно закрыл за ними дверь.
Виола, державшая на руках Элиа, привалилась к стене, а следом за ней и Паоло. Оба молчали, несколько секунд смотрели на своего ребенка. Они нашли его, и это был бесценный дар. Чудо.
Он вздохнул:
– Судьба впервые нам помогает…