Виоле хотелось кричать, но она чувствовала, что ее придавила усталость,
– Завтра, если будет хорошая погода, можно предложить моим погулять на вилле Боргезе, – сказал Паоло, выключая печку.
Он поставил перед Виолой тарелку с пиццей, кухня наполнилась ароматом хлеба, он проник в легкие и подействовал как успокоительное. Впрочем, она этот запах не почувствовала.
– Да, можно покататься на лодке по пруду. Там, в Оленьем парке, кажется, есть пони, – откликнулась Виола.
Она положила в рот кусочек пиццы. Вкус показался ей странным: соль она воспринимала хорошо, но дрожжи отрицательно действовали на ее обоняние. Она почувствовала запах помидора: его консистенция вызвала воспоминание о его аромате. Это был промежуточный запах. Потом нёбо наполнилось ароматом базилика, хватило маленького листика, чтобы разбудить вкусовые сосочки и вызвать щекотку в носу. Сколько времени она не чувствовала этого запаха? Она откусила еще кусок, потом еще. Положила ноги на колени Паоло, который сидел рядом с ней. Он сжал ее ступни. Стал растирать ледяные пальцы. Он смотрел, как она ест, и улыбался.
– Вот видишь, ты все-таки хотела есть.
– Да. Ты боялся, что я усну, да? Я тоже…
Он стал отогревать ее ноги, спрятав их между своими бедрами.
– Они совсем окоченели, – проговорил он.
Вновь обретенный, хоть и слабый, вкус вызвал у Виолы аппетит, и она быстро расправилась с оставшимся куском. Заметила, что Паоло покачнулся. Он хотел бы оставаться бодрым до бесконечности, но усталость сразила его, словно сабля. Волнения дня его подкосили. Взгляд Паоло, его руки и ноги сделались вялыми. Он оперся ладонями о стол и выпил стакан воды, пытаясь сохранить бодрость и внимание. Виола поднялась, поставила тарелку в мойку, закрыла бутылку с водой, провела ладонью по столу, собирая крошки. Она сновала по кухне и вдруг почувствовала, что голова ее сделалась легкой, а движения – непринужденными. Она потянула шею, разминая ее, обняла Паоло за плечи и притянула его к себе. Они закрыли глаза и прижались друг к другу крепко, изо всех сил. Она поцеловала его в затылок, потом велела:
– Пойдем.
Он протянул ей руку и пошел за ней. В гостиной Виола заметила, что у светильника съехал набок абажур, она быстро поправила его, а Паоло, зевая и пошатываясь, поплелся в спальню и, обнаружив, что Элиа спит поверх одеяла, поднял его, снова уложил и укрыл. Снял брюки. Ему показалось, что, расстегнув ремень, он расплылся, как облако. Паоло нырнул под одеяло, к сыну. Он смотрел на Виолу: она раздевалась медленно, размеренно. Он успел заметить, что она надевает хлопковую голубую пижаму, и глаза его закрылись. Когда он их снова открыл, ему почудилось, будто он передвинулся на другое место. Он увидел, как она наклонилась над сыном. Он не сумел побороть усталость, как будто все прошедшие годы разом навалились на него. Она была здесь, она вернулась. Проваливаясь в сон, он услышал ее голос: «Любовь моя…»
Виола поцеловала Элиа в лоб. «Ты здесь…» – прошептала она, ощущая губами его нежную кожу, вдыхая молочный запах его дыхания. Она повернула его на бок, положила ручки на одеяло. Снова его поцеловала – в лоб, в нос, в губы. Полюбовалась его ноготками: она весь день их вспоминала. Они были мягкими и короткими. Они были очень красивыми. Виола медленно поднялась, обошла кровать и устроилась рядом с Паоло. Села и прислонилась к спинке кровати, раскинув колени и положив одну ступню на другую. Взяла мобильник, чтобы переключить его на беззвучный режим, увидела сообщение с незнакомого номера. Открыла