Но тут послышался шум, и я узнал голос Ковпака. Он кому-то довольно громко что-то внушал. Ну, думаю, и он ведет сражение...
- Слышите, это Сидор Артемьевич уже порядок наводит, - говорю собеседнику.
- Это надо, надо, - скороговоркой соглашается Гарбуз.
- А вы что, прямое отношение имеете к снабжению фронта? - возвращаюсь к интересующему меня вопросу.
- Все мы имеем, - неопределенно говорит Гарбуз. - На заводах люди сутками от станков не отходят. Подростки работают наравне со взрослыми. Я действительно работал по снабжению армии. Даже дела еще там сдать не успел. Так что партизан я молодой, а снабженец старый.
- Ну раз отношение имеете, - обрадовался я, - так используйте опыт старого снабженца.
- Это бы и можно, но в распоряжении Центрального штаба нет ни одного самолета. Нечем перебросить...
- А мы жжем костры, - говорю ему, - ждем самолетов, но пока иногда прилетают немцы и бомбят нас.
- Трагедия! Но что делать? Нет самолетов!
Центральный штаб партизанского движения был организован 30 мая 1942 года. Партия признала необходимым учредить эту организацию, чтобы способствовать размаху борьбы во вражеском тылу.
Ко дню нашего прибытия в Москву Центральный штаб партизанского движения, по существу, сам переживал период становления и испытывал много всяких трудностей.
Вошла секретарь:
- Вас просит Пантелеймон Кондратьевич...
Начальник Центрального штаба партизанского движения Пономаренко - известный деятель нашей партии. До войны он был секретарем ЦК партии Белоруссии.
Будучи работником большого государственного масштаба, товарищ Пономаренко, приступив к работе в штабе, с первых дней отчетливо понял, что без непосредственного общения с командирами партизанских отрядов он не сможет выяснить точную обстановку на оккупированной территории и определить главное направление в работе только что организованного штаба. Вот почему по его инициативе в Центральный Комитет партии было внесено предложение о вызове нас в Москву. Предложение было поддержано.
Надо сказать, что этот вдумчивый и разносторонне образованный человек за короткий срок сцементировал штаб, который много сделал для того, чтобы всячески содействовать и помогать еще большему развитию всенародного партизанского движения.
Пономаренко принял нас очень сердечно, попросил всех к столу и сразу перешел к делу.
- Мы пригласили вас, - сказал он, - чтобы вы подробнее рассказали о героических делах нашего народа, борющегося с оккупантами...
Чувствовалось, что человек озабочен партизанскими проблемами, хочет поглубже в них вникнуть.
После его краткой взволнованной речи каждый из нас доложил о боевых делах партизан, об обстановке в радиусе действий своего объединения или отряда.
Много добрых слов было сказано в адрес коммунистов и комсомольцев. Это они с первых же дней оккупации выступили инициаторами и организаторами отпора ненавистному врагу. Они - самые мужественные, самые бесстрашные наши бойцы, у них учатся, по ним равняются все, кого совесть зовет к оружию, к борьбе. Коммунисты, комсомольцы, партийные организации отрядов рука об руку с местными подпольными советскими и партийными органами ведут повседневную разъяснительную работу среди населения. И движение народных мстителей неудержимо ширится и растет.
В заключение товарищ Пономаренко сказал:
- Мы здесь еще полностью не знаем действительного положения на оккупированной территории. Нас сбивают с толку противоречивые донесения, и нам одним, без вашей помощи, трудно будет сделать работу штаба оперативной и деятельной. Мы потеряли бы много дорогого для нас времени и, безусловно, не миновали бы серьезных ошибок. Я докладывал о вашем приезде Клименту Ефремовичу. Он очень доволен, что вы благополучно прибыли в Москву, и сообщил об этом товарищу Сталину. Завтра вечером вас примут в Кремле члены Политбюро. Прошу подготовиться... - Он посмотрел на часы: - Около двух! Как у вас с пропусками?
Мы и не заметили, как наступила ночь. И вышел небольшой конфуз. Оказалось, что в суматохе нам забыли заказать ночные пропуска. Мы стояли у окна, курили, пока Пантелеймон Кондратьевич кому-то сердито за это выговаривал по телефону. Но вот он вернулся к нам.
- Придется вам, товарищи, поспать здесь на диванах. С пропусками ничего не получается. Извините, пожалуйста.
- Ничего, - говорит Сидор Артемьевич, - диван я люблю даже больше, чем кровать, - не скрипит.
Вдруг Пономаренко спрашивает:
- Кто тут курит вишневый лист?..
Наступает пауза. И люди, не терявшиеся в лесных боях, смущенно молчат: комната заметно посерела от дыма.
- Да вы не стесняйтесь, - смеется Пономаренко, - я люблю самосад с вишневым листом. А тут по запаху чувствую, у кого-то это добро имеется...
Он тут же берет у Ковпака щепоть табаку, мастерит самокрутку и с наслаждением затягивается.
- Нам еще нужно подготовить материал товарищу Ворошилову. А вы отдыхайте.
Пономаренко уехал. Около часа мы разговаривали - спать никому не хотелось... После путешествия по Москве, горячих споров в отделах голод давал себя чувствовать. А в гостинице нас ждал, наверное, сытный ужин... И тут Сидор Артемьевич предложил:
