Вместе с Бегмой уже в штабе мы еще раз выслушали Ивана Калашникова, который подробно рассказал о провокационной затее киевского гестапо. Дело обстояло так. Узнав, что мы постоянно ищем связей с подпольем, гестапо организовало лжеподполье во главе с вымышленным секретарем Киевского обкома партии Калашниковым. Пермяков, являвшийся агентом гестапо, под видом советского разведчика старательно втирался в доверие к подпольщикам и партизанам. Оказывая «услуги», провокатор «связывал» их с «руководящим подпольным центром». Начинались массовые аресты, отважные патриоты погибали в фашистских застенках...
Так, по гестаповским планам, должны были выйти на связь и мы...
Много пришлось пережить Ивану Калашникову и его бойцам, пока они добрались до партизан Козлова. Зато здесь нашим повезло. К белорусским партизанам прилетел товарищ Бегма, чтобы вручить ордена ковпаковцам, которые находились в тс время на базе соединения Козлова. Оказалось, что товарищ Бегма рассчитывал побывать с той же целью и в нашем соединении. Так прибыл Василий Андреевич со взводом Калашникова на Мерлинские хутора. Этот день был наполнен тревогой и радостью - сочетание, характерное для нашей хлопотливой партизанской жизни.
...Получив новое задание, Галя ушла к Налепке.
К вечеру возвратился со своим отрядом из города Столин Павел Рева и сразу зашел ко мне. Я в это время просматривал радиограммы Шитова, Иванова, Федорова и был так поглощен известиями о новом наступлении фашистов, что не заметил прихода Павла.
- Что с тобой, Александр? - тихо спросил Рева.
- Тяжело... Через три дня мы можем снова оказаться в окружении... А я так надеялся на передышку!
Рева, несомненно, шел ко мне с каким-то разговором, но, увидя мою озабоченность, долго не решался заговорить.
- Три дня... Як будто время достаточно... - нарушил он наконец тягостное молчание.
- Плохо, Павел! - перебил я, - Шитов с соединением ушел с Каменец-Подольщины. Иванов выводит отряд из Людвипольского района к нам. Отряд Федорова оставил райцентр Морочно и тоже прибудет сюда. Следом за ними придут полки СС. Где возьмем боеприпасы? У нас триста повозок раненых и больных. Самолетов ожидать пока не приходится...
Рева подошел к столу, оценивающе посмотрел на карту, ткнул пальцем в зеленое пятно Альманских болот. Болота считались непроходимыми. Была, правда, одна тропа, но пробираться по ней можно было рискнуть только с хорошим проводником. Мы ничего не говорили, понимая друг друга без слов. Если пройдем через Альманские болота на юг, то упремся в район железных дорог Сарны - Лунинец, Сарны - Коростень. Завтра или послезавтра противник надежно прикроет этот участок своими войсками. Да и опасно оставлять у себя в тылу незамерзающую болотную топь. Можно потерять обоз и всю конницу. Тогда раненых и больных придется нести на руках... Но и это не все. Уйдя в болота, мы отрывались от партийных и подпольных связей, от населения. А это могло иметь гибельные последствия.
Северная часть этого заболотья, где находилось соединение, представляла собой открытую местность. Необходимо любыми средствами выбираться отсюда до появления фашистских войск.
Оставался юг. Видимо, Рева сразу понял, что я наметил выводить отряды в этом направлении. Он внимательно рассмотрел все мои метины на карте и перешел к деревням, округленным красным карандашом. Дроздынь, Бежица, Озеры лежали между болотами и железной дорогой Сарны - Коростень.
Оторвавшись от карты, Рева не спеша снял шапку и медленно прошелся по комнате, стягивая полушубок. Потом резко вернулся к карте, молча взял карандаш и... начал расставлять свои роты на обороне отмеченных мной деревень, словно это дело было уже решено и осталось только уточнить детали.
Сердце наполнилось огромной благодарностью к этому родному человеку. Как просто готов он принять на себя, на плечи своего отряда всю тяжесть основного удара врага!
- Не в этом проблема, Павел, - с трудом скрывая охватившее меня чувство, сказал я и опять склонился над картой. - Я, конечно, понимаю, что ты задумал. Хочешь стянуть немцев в этот угол, создать иллюзию мнимого окружения соединения, а потом тайно улизнуть. Ведь так? Но при таком решении придется за одну ночь пройти восемьдесят пять километров. Это первый отрезок пути. А через несколько часов отдыха нужно сделать второй бросок и покрыть еще пятьдесят километров. В зимних условиях мы не одолеем больше тридцати. А дневать под самым Столиным - безумие...
- Зачем нам ногами топать? - оживился Рева. - Я пригнал со Столика двести пар волов. В деревнях одолжим у добрых людей сани и упряжь: у них все равно нема никакого тягла... Впряжем волов и коней, посадим хлопцев в сани - и аллюр три креста!..
Это была находка! А Рева уже делил, общее число партизан на четыре: определял, сколько потребуется саней.
- Всего четыреста двадцать шесть! Совсем немного! Добудем!
- Что ж, быть по-твоему, - обнял я Павла. - Давай на этом остановимся. Сейчас придет секретарь Ровенского обкома партии товарищ Бегма. Будет вручать награды.
