Но обстановка по-прежнему оставалась тревожной. Мы не знали, чем ответит враг на потерю десанта. Пока же нам удалось оторваться от противника. Через Альманские болота все отряды вышли к Мерлинским хуторам.
Это были дни, полные неожиданностей и больших переживаний. Ценой невероятных усилий, выдержки, самоотверженности партизаны вытянули врага из леса, а сами снова вернулись к месту, определенному Ставкой, - на Житомирщину. Часть отрядов осталась на отдыхе в Белоруссии, на Мерлинских хуторах.
Все это время нервы у меня были натянуты до предела. Теперь дало себя знать пережитое. Я затемпературил, свалился, а когда пришел в себя, то сквозь дрему услышал громкие голоса.
- Будить не буду, - раздраженно говорил Степан Лесин. - Врач не разрешает!
- Тогда сам доложи, - упрашивал кто-то. - Скажи, что получили радиограмму, но погода паршивая...
- А тебе что, командир погоду исправит? - огрызнулся Лесин.
Я так и не понял, о чем шел разговор. Голоса смолкли. Остался только шум леса. Неужели опять поднялась пурга? Где я нахожусь? И вдруг вереницей всплыли воспоминания: Галя, Налепка, Рудольф... Упорные бои в Селизовке, огненное кольцо... Прорыв... Выход с боями к Пинским болотам... Кровавые схватки в Рубеже, Шугалее, на переходе дороги Олевск - Туров. Десант... Шайка террористов...
Снова и снова перебирая в памяти события, я думал о страшной ночи на Мерлинских хуторах.
Там на нашем пути попался еще один шпион.
Я забыл его фамилию, но помню все остальное... Бурное совещание командиров и комиссаров. В штабной кухне в это время готовили ужин. Через стенку доносился голос коменданта Колыбеева:
- Воду берите только из бочки!
Я тогда еще сказал Косте:
- Почему Колыбеев думает, что именно во дворе штаба отравлен колодец?
А через несколько часов случилось несчастье. Возвращаясь с задания, перед штабом остановился взвод партизан из отряда Федорова. Ребята бросилась к колодцу. Вода в нем оказалась отравленной... Погибли двадцать семь бойцов!
Слово «шпион» стало слишком часто звучать в отрядах. Вспыхнули взаимные подозрения. Кое-кто из командиров растерялся и стал настаивать на переходе в глубь Белоруссии к партизанам Козлова, куда еще в декабре ушел со своим соединением Ковпак.
Требовалось срочно очистить наши ряды от паникеров и на глазах у всех расправиться со шпионами.
Морозной лунной ночью партизаны соединения, затаив дыхание, слушали приговор группе шпионов, с которыми мы терпеливо возились до сих пор. Короткие залпы бойцов комендантского взвода слились с тысячеголосым единодушным криком: «Смерть предателям!»
...А потом комиссар Богатырь по списку вызывал тех, кто был замечен в малодушии и трусости. Один за другим выходили эти люди из строя, складывали перед нами оружие, боеприпасы... Им приказали в течение часа оставить отряды. Некоторые пытались уговаривать нас, просили простить, поверить...
После этой ночи началась обычная боевая жизнь. Утром мы получили новые донесения из разных районов. В них подтвердились наши предположения о ходе событий. Сбывалось то, о чем мы мечтали, отступая от Селизовки: оккупанты ослабили охрану городов и железнодорожных станций. Все склады и железнодорожное хозяйство они оставили на попечение полиции. Даже дом отдыха старших фашистских офицеров в городе Столин охранялся только полицией. Все силы в этом районе были брошены в леса против партизан.
Что же было дальше, после 14 января? Было что-то важное, но память отказывала мне. Неужели я так тяжело болел?
Рывком сбросив одеяло, я вскочил с постели и тут же с радостью почувствовал: я почти здоров. Очевидно, ночью был кризис: температуры нет, голова ясная.
Я потянулся к сумке, лежавшей рядом на табурете, вынул итоговую сводку за двенадцать дней боевых действий и карту. На карте - там, где расположены Мерлинские хутора, - густо встали красные флажки: так обозначались наши отряды. Среди них - флажок отряда имени Котовского! Этот отряд организован недавно из жителей западных областей Украины. Возглавляет его Годунко.
Годунко в прошлом - один из руководителей бандеровских банд. Вопреки категорическому запрещению своих атаманов он начал истреблять фашистских оккупантов. Бандеровский суд приговорил его за это к четвертованию. Годунко ушел в лес и долго был на распутье. Мы вышли ему навстречу. Годунко поклялся, что будет верным сыном Советской Украины. Мы поверили, и вскоре назначили его командиром отряда.
Забегая вперед, могу сказать, что мы не ошиблись. Годунко оказался очень отважным, волевым командиром. Отряд под его командованием прошел славный боевой путь борьбы с фашистами и их наймитами. Смертельно раненный в бою с бандеровцами, Годунко передал личное боевое оружие своему шестнадцатилетнему сыну и, умирая, сказал: «Завещаю тебе довести до конца то большое дело, которое не успел завершить твой батька. Докажи, что ты верный сын своей советской Родины...»
