Старик, казалось, не удивился решению теперь уже бывшего красноармейца. Он понимал, если так нелегко оно далось, то за этим стоит что-то очень важное для паренька. Спрашивать не стал, а добавил лишь то, что и сам Максим прекрасно понимал: «Надо уходить.»
— Дедушка, скажи, а есть ли такая сказка у вас про Золотого Идола — Бабу!?… Знаешь ее, нет!? Или это не сказка, а быль? — в страшном волнении спросил тогда Максимка старого лекаря. Он понимал что рискует, но поскольку все равно предстояло уходить, он и воспользовался шансом.
Может Максиму показалось, что Нярмишка вздрогнул, услышав про идола. Какое-то время молчал, глядя себе под ноги. Потом медленно повернулся к нему и, глядя в глаза, строго и тихо проговорил:
— О дороге надо думать, а не о сказках.
После этого разговора Максим стал замечать, что старый лекарь поглядывает на него с подозрением и неприязнью.
Через день неожиданно возник маленький мужичок незаметный и тихий. Он то появлялся в юрте, то исчезал, как это проделывал Нярмишка. Старая, заплата на заплате суконная малица висела кулем. Реденькая бородка и усы топорщились, поскольку по мере необходимости тут же «подрубались» обыкновенным ножом. Волосы были собраны в тоненькую пегую косичку с цветной тряпочкой на конце. Лохматые брови и веки шторками свисали сверху и почти закрывали глаза. «Как он видит!?» — задавал вопрос каждый, кто смотрел на него. А вот цвет кожи поражал — мягкая золотистая бронза!.. И это в начале лета!?
«Пася олэн!» — здоровался он с каждым, по несколько раз кивая головой. «Пася, пася!» — добавлял тихим приветливым голосом.
— Это Савелий Сампильталов, — представил его Нярмишка, — сородич мой, Савелька. Глуховат, но это не страшно. Он Ефимку поведет к его дяде… Далеко это, однако, идти долго будете. На восьмой день Савелька покажет, как идти через Камень. Собирайтесь, утром выходить. Возьмите с собой побольше соли и крупы. Мы тоже скоро все отсюда уйдем…
Оула плохо разобрал, что говорил дед, но то, что назавтра предстояло уходить, понял. Понял, что набег военных обязательно повторится. Но как не хотелось покидать это место!.. Да и слабость в теле еще была… Только-только разговорился с Агирись, этой солнечной, как лето девушкой, ласковой и доброй… Подружился с Ефимкой… Интересно произошло знакомство с Максимом.
…Ночью, после гибели Потепки и военных Оула совсем не сомкнул глаз. А под утро ожила, завозилась и глухо закашляла груда шкур слева от него. Чувал мерцал догорающими углями, слабо освещая избу. Оула повернулся на кашель и с удивлением встретился взглядом с больным солдатом. Тот, продолжая кашлять, попытался улыбнуться ему. В результате получилась жалкая, виноватая гримаса.
— Максим Мальцев, — проговорил тот хрипло в перерывах между приступами кашля и медленно протянул влажную, горячую руку.
Оула назвал себя.
— Как…, как…, прошу прощения!? — удивленно проговорил новый знакомый и опять зашелся в кашле.
Оула повторил свое имя.
Тот немного смутился и вдруг улыбнулся открыто и даже, как показалось Оула, весело: — значит, О-у-л-а!.. Будем… знакомы!
Парень опять весь затрясся от сухого кашля с надрывом. Приступ продолжался долго. Он явно устал, на лбу далекими звездочками тускло засверкали капельки пота.
— Ты… отсюда…, местный… или в гостях? — медленно, с перерывами проговорил новый знакомый. Он повернул голову и смотрел с легкой улыбкой, по-дружески.
Оула не ожидал такого вопроса, вернее он сначала его не понял, но потом догадался, что парень принимает его за родственника или знакомого хозяев этого дома.
— Я… — гость… — ответил он рассеянно.
— Вот как, интересно! — опять задергался Максим. — А откуда…, если не секрет?! — Он не знал легенду «агента Контуженного». Ему было действительно интересно, как знает Урал этот парень с обоженным лицом. Ведь не случайно он рванул в эти края. Значит, знал куда и к кому шел.
— Далеко это…, очень…, — проговорил Оула, путаясь в мыслях и словах. Он не знал, стоит ли так откровенно говорить с этим хрупким на вид пареньком. А вдруг уже завтра или послезавтра придут солдаты, и возможно этот и потащит его обратно в зону!?… Хотя нет, этот не потащит, ему еще дня два-три отлеживаться…
— А точнее?! — новый знакомый доверчиво улыбнулся, чем сильно подкупал.
— Лапландия… — решился Оула и произнес это родное слово почему-то громко и несколько вызывающе.
— Что-о!? — Максим перестал улыбаться и даже кашлять, он привстал на слабых руках и смотрел на соседа как на чудо. Он откровенно разглядывал Оула и что-то усиленно думал, поскольку сдвинул брови и собрал высокий, мокрый лоб в едва заметные складки. «Вот почему «Оула» и этот акцент такой странный, а не контузия, а я думал, может, ослышался…. Ну да, ну да, все верно! — говорил он хоть и про себя, но все равно медленно и задумчиво, чуть не по слогам.
— Ладно…, еще наговоримся…, я думаю…, — парень, покашливая, стал выбираться из-под шкур.
— Лежи…, ты слабый.
— Водички бы… испить…, а!? — виновато попросил тот.
— Лежи…, смотреть буду…
