Самое же главное изменение коснулось общения. Все, кто уже давно попал в зыбучие пески Интернета, просто были вынуждены заново учиться разговаривать без участия клавиатуры. Люди забыли про блоги, твиты и чаты, стали меньше сидеть за компьютером и чаще бывать на свежем воздухе. Как это ни странно, но повсюду (в метро, парке, магазине или каком-либо другом общественном месте) начали появляться странные люди, признающие исключительно вербальное общение друг с другом. Конечно, для многих показалось шоком то, что эти люди говорят при помощи языка, находящегося у них во рту. Зрелище, конечно, не для слабонервных, но со временем таких людей становилось всё больше и больше, будто всё человечество неожиданно вспомнило, что язык ему был дан не только для определения вкусовых качеств продуктов питания.
Хотя были в этом и свои минусы. Например, врачи всё чаще ставили невиданный доселе диагноз – «частичная атрофия мышц языка и голосовых связок», по-видимому, от того, что речевой аппарат людей, будучи долгое время не у дел, потерял свою физическую форму. Понятное дело, у многих стали возникать сложности с голосовым контролем, происходить необратимые изменения в голосе и мышцах для фонации. Но это почему-то не смогло остановить так называемую в СМИ «вербальную пандемию». То там, то тут у подъездов многоквартирных домов снова начали появляться деревянные лавочки. На них – бабушки, распространявшие сплетни вербально, а не через приложения бесплатных мгновенных сообщений. Во дворах возникли столики со скамеечками, где старички без вай-фая и планшетов весело играли в домино, с азартом кричали на весь двор «Рыба» и обсуждали политическо-экономическую ситуацию в мире. На месте никому уже не нужных вышек связи разбили парки, а околоземную орбиту почистили от спутников и подобного им мусора.
Да что там! Снова в моде появились семейные альбомы с фотографиями, напечатанными на фотобумаге, а не выставленные в «Инстаграм». Люди снова собирались вечерами в тихом семейном кругу, чтобы посмотреть старые фотоальбомы и с ностальгией окунуться в прошлое. Напрочь исчезли лайки, а комментарии к фотографиям стали подписывать от руки. Довольно быстро из лексикона бесследно исчезло слово «селфи», уступив пальму первества своему ругательному синониму – «фотоонанизм». Юноши и девушки по всему миру, в отчаянии пытаясь создать идеальное фото самих себя, перестали бессмысленно гибнуть, рискуя собственной жизнью ради удачного снимка. Как итог – стало гораздо меньше прокрастинаторов и людей с нарциссическими наклонностями.
Так какая же метаморфоза произошла с человечеством? По всей видимости, оно стало гораздо радушнее, общительнее, душевнее и, в целом, счастливее. А счастливые люди, как известно, «инет не наблюдают».
В общем, ужас, что стало твориться!
Лера просыпается в холодном поту. Давненько ей не снились такие страшные и странные кошмары. Хорошо, что это был только сон, иначе она просто сошла бы с ума.
Эмотикон Леры сейчас /:-(
Она тяжело встаёт с постели, вяло поправляя изрядно измятые волосы и одежду. Сморщив от боли лицо, осторожно трогает ранку и шишку, заработанные на вчерашнем сафари со львом. Состояние у Леры ужасное. По её шкале «Ужасных Состояний» оно поднимается чуть выше чёрточки со словом «Пипец». Настолько ужасное, что постоянно хочется «ездить в Ригу»95, «убивать лошадей»96 и не смотреть на себя в зеркало. И всё это одновременно. Лера таращится на часы, невозмутимо висящие на стене, и не верит глазам. Оказывается, она проспала более 15 часов, но, что странно, по-прежнему чувствует себя невыспавшейся, хотя никогда раньше не страдала гиперсомнией97. Слегка покачиваясь и потирая заспанные глаза, Лера направляется прямиком к письменному столу, на котором стоит её косметичка. Она хочет взять жевательную резинку с ментолом, чтобы избавиться от противного привкуса во рту, а также налёта на языке, напоминающего застывший лахар98. Ко всему прочему, в её голове стоит жуткий шум, словно с похмелья, хотя она ничего не пила вчера крепче энергетического напитка. Жвачку Лера находит быстро, а вот сигареты куда-то пропали. Неужели их отец тоже забрал?
