Однако, буквально на следующий день, прямо на работе она почувствовала, как что-то внутри неё спустилось вниз живота, а трусики вдруг стали чуть влажными. «Неужели начали отходить воды?» – подумала Маша, но тотчас прогнала эту мысль прочь, ведь, по её расчетам, она была беременна всего несколько недель. Испугавшись, Маша схватила свой клатч, в котором лежал маникюрный набор, упаковка влажных салфеток (как назло, прокладок под рукой у неё не оказалось) и разная другая мелочь. Выскочив из кабинета как ошпаренная она поспешила закрыться в туалете, который находился в конце коридора, вдали от офисных помещений. Прежде она хотела осмотреть себя сама и удостовериться, что это ложная тревога, что всё с ней в порядке и она просто себя накручивает. Но в это время воды стали более обильными, отчего немного промокли колготки и юбка (слава богу, в этот день Маша надела чёрную), а потом что-то внутри неё опустилось ещё ниже, вызвав резкую и острую боль внизу живота. Маша запаниковала, но позвать на помощь не решилась. К тому же было уже поздно – начались схватки. Стиснув от боли зубы, ей кое-как удалось раздеться догола. Дрожащими руками она выбросила мокрые колготки в урну, повесила одежду на ручку двери, опустила крышку унитаза и, превозмогая боль, протёрла руки влажными салфетками, расставив ноги пошире. Мысленно она уже приготовилась к худшему, хоть это было и нелегко. Зажмурившись, она опустила правую руку вниз, нащупала, а затем осторожно раздвинула пальцем половые губы и… почувствовала какой-то влажный и твёрдый предмет.
В это время схватки участились. Маша вообще не имела представления, что нужно делать в таких ситуациях, но инстинкт всё сделал за неё. Она стояла босыми ногами на холодном кафельном полу туалета, уперев руки в стены кабинки, и, жадно глотая ртом воздух, пыталась успокоиться и дышать ровно. Ноги немели и подкашивались, но Маша, стиснув зубы, продолжала методично дышать и тужиться. Чувства боли, стыда и страха будто играли в чехарду на её лице. Слёзы, смывая тушь с ресниц, стекали чёрными кривыми струйками по её щекам, но Маша не обращала на них внимания. В какой-то момент она даже забыла практически обо всём, вплоть до того, как её зовут. Время замерло. Стало до жути тихо, так, что было слышно лишь биение её сердца и учащённое дыхание. Она не понимала, каким образом внутри неё оказался не ребёнок, а какой-то твёрдый инородный предмет, который выходил из утробы наружу. Разум вообще отказывался принимать подобную информацию, но независимо от этого тело Маши делало своё дело автоматически. После нескольких мучительно долгих минут Машиных потуг предмет наконец-то показался на свет одновременно с диким криком обессиленной роженицы. Ноги Маши перестали её слушаться, и она, почувствовав долгожданное облегчение, свалилась на холодный и мокрый от крови и отошедших вод пол туалета как подкошенная, потеряв сознание.
Очнувшись лёжа на спине, она не сразу поняла, где находится и что с ней произошло. Но боль внизу живота первой напомнила ей обо всём случившемся. Она попыталась встать, но не смогла. В руках и ногах силы по-прежнему не было. У неё было такое чувство, что её били батогом. Причём очень долго и сильно. Тело, казалось, было похоже на сплошной синяк. Но самое страшное было не это. Она боялась посмотреть туда, где лежал тот самый инородный предмет, который она родила всего несколько минут назад. Она знала, что он где-то там. Внизу. У её ног. Она чувствовала его присутствие, но не могла себя пересилить. Ей было больно смотреть на то, что могло быть её ребенком, но оказалось чем-то непонятным, твёрдым и неживым. И всё же Маша понимала, что бесконечно лежать здесь не может. В любую секунду в туалет мог кто-нибудь войти, да и на рабочем месте её уже наверняка хватились. Нужно было сделать над собой усилие. Нужно было подняться на ноги и привести себя в порядок. Но прежде – успокоиться.
И она сделала над собой усилие.
С большим трудом Маша поднялась и только тогда почувствовала, как что-то покачивается у неё между ног, по переменке легонько ударяясь то о левую, то о правую коленку. Маша непроизвольно посмотрела вниз и вновь чуть не потеряла сознание. Там была пуповина. А на конце неё висел тот самый предмет, который она родила. Маша узнала его. Это была коробка с дорогими золотыми часами, которые она хотела купить Игорю несколько дней назад.
– Ну вот, а потом я обрезала пуповину пилочкой для ногтей и открыла коробку, – дрожащим голосом продолжала Маша. – А там были эти самые часы. Точно как в магазине. Но я ничего не крала, милый, я правду говорю.
Маша вновь не сдержалась и зарыдала.
Игорь сидел будто каменный. Его лицо практически не выражало никаких эмоций. Лишь по глазному тику, который начался у него во время Машиного рассказа о родах часов, можно было определить, что он живой.
– Ты мне веришь? – сквозь слёзы жалобно спросила Маша. – Игорёш, мне очень нужно сейчас, чтобы ты мне поверил, или я просто сойду с ума.
