Закончить он не успел. Игорь, услышав имя своей жены, просто озверел. Он выскочил, схватил ничего не понимающего парня за ворот куртки, стал трясти его, как тряпичную куклу, а потом отбросил в сторону. Парень ударился головой о дверь соседней квартиры, завопил, но всё же сумел быстро сориентироваться в пространстве, вскочил и бросился наутёк вниз по лестнице. Игорь не стал его догонять. Вспышка гнева мгновенно сошла на нет, а за ней пришло и раскаяние о содеянном. И снова в его голове вспыхнула мысль об алкоголе. Он хотел было уже идти домой, как вдруг заметил у двери соседней квартиры пакет. Видимо, парень, падая, выронил его из рук. Игорь поднял пакет и распечатал его. Внутри лежало то, что ещё недавно он желал получить большего всего на свете, – новенький планшет, который он выбирал в магазине вместе с Машей. Но особой радости он почему-то не испытал. Скорее, наоборот. Планшет вызвал у него приступ дикой ярости и ненависти… к самому себе. Слишком поздно он понял, что был по отношению к своей жене, мягко говоря, самым настоящим козлом. Но, к сожалению, повернуть колесо времени вспять было нельзя. Недолго думая, Игорь выбросил планшет в мусоропровод и пошёл снова пить водку, надеясь, что она поможет ему хоть как-то заглушить омерзение к самому себе. Как никогда в его бессмысленной и бесцельной жизни, ему хотелось забыться, может быть, даже навсегда.
Он вошёл в квартиру и тихо закрыл за собой дверь. Эхо его шагов какое-то время ещё можно было услышать в пустых и немых комнатах, будто бы оно по иронии судьбы застряло где-то между потолком и полом, пока ровный гул люминесцентных ламп не заглушил его. Лишь только гам ребятишек, доносившийся с улицы через приоткрытую форточку, привносил жизнь в это погрязшее в тишине жилище. И часы, которые по-прежнему тикали на его холодной как лёд руке.
Они безумно любили друг друга.
Каждый вечер он назначал ей свидание у недавно открывшейся закусочной, и каждый вечер она приходила. В своём нежно-розовом платье и таких же туфельках на босу ногу она походила на ангела, только что сошедшего с небес. Каждый раз при виде её ослепительной и загадочной улыбки он начинал светиться, а глаза его зажигались, как две яркие звёздочки.
Немного запыхавшаяся, она подбегала и с грацией, присущей кошке, прижималась к нему всем телом и душой. Он нежно обнимал её талию, зарывался в её длинные волнистые волосы, серебряным водопадом ниспадающие на прекрасные хрупкие плечи, утопая в слабом запахе её любимых духов, который заставлял танцевать в нём каждую клеточку. Он плакал от счастья, целуя её бархатные губы, чувствуя каждой мышцей, как трепетно бьётся её сердечко. Но главное – он видел неоновый свет их любви, который приятно обжигал, растекаясь тёплыми волнами по всему телу, отдаваясь приятным покалыванием в нём, наполняя собой душу до самых краёв. Вместе с теплом он чувствовал в себе энергию, скорее даже некую магическую силу, подпитывающую его и одновременно защищающую.
Они стояли, крепко обнявшись, ничего и никого не замечая вокруг. Случайные прохожие сторонились их, принимая за больных, сбежавших из сумасшедшего дома. Частенько их поминали нехорошими словами, но они не слышали их, находясь в своём, только им известном и видимом мире, невообразимо большем, чем наш, реальный.
Однако, к сожалению, всегда наступало время, когда она ласково шептала ему, что ей пора, и, наскоро поцеловав его, убегала. Он никогда не спрашивал, куда она так торопится, если честно, он вообще ничего о ней не знал, даже имени. Да ему это было и не важно. Главным было – их взаимная любовь. Он всегда печально смотрел ей вслед, пока она не скрывалась в вечернем полумраке, затем, немного помедлив, уходил прочь. Но он знал, что завтра вечером на этом же месте он вновь увидит её и они, прижавшись друг к другу, как два тонких деревца, спасающиеся от сильной бури, будут счастливы, потому что снова станут одним целым.
Он не выносил разлуки с ней, становясь днём угрюмым и задумчивым, абсолютно нелюдимым. А вечером они встречались, и неоновый свет их любви вновь возвращал его из серого и скучного существования к жизни. Он был так счастлив, что при каждой встрече ему хотелось подпрыгнуть как можно выше, до самых звёзд, чтобы прихватить с собой горстку и усыпать свою любимую с головы до прелестных ножек.
