Ожидавшая его возвращения домой женщина всерьез начала волноваться. Стопочка использованных бумажных салфеток давно перекочевала в мусорное ведро, а заплаканные глаза уже не пугали краснотой. Почти в норме. Почти готова к разговору. Почти...
Он все не приходил. И телефон молчал. Молчал, проклятый, как не молчал в обед, когда все завертелось.
Досадно.
Горько.
Больно.
***
Войдя в просторную приемную, женщина первым делом посмотрела на часы. Опоздала на полчаса. Плевать. То, из-за чего опоздала, наверняка стоило того. Теперь она во всеоружии. Так спокойнее. Действительно, "если в начале спектакля на стене висит ружьё, то в конце, оно обязательно выстрелит". Ее ружье висит уже давно. И не была бы она Барской, если бы заранее не почувствовала опасности. Дядя что-то готовил. Его ласковый, доверительный тон мог обмануть кого угодно, но не ее. Александр Михайлович позволял себе любезность и обходительность лишь в одном случае - видя, как его конкурент признает свое поражение. Сегодня он был очень добр. Без папки с хорошим компроматом такую "доброту" вряд ли удастся осилить.
Секретарша с первого взгляда догадалась, кто перед ней. Засуетилась. Любезно поприветствовала и, уведомив сурового босса, провела в следующий кабинет. Все с улыбкой, фальшивой и насильной... Пугающей. Настя вспомнила, что тоже умела так раньше. Теперь разучилась. Счастливая. Вырывая из размышлений, тишину кабинета нарушило громкое приветствие дяди.
- Дорогая моя! Проходи. Очень рад тебя видеть.
Воображаемое дуло винтовки уперлось в висок.
- Здравствуй, дядя, - вот и все.
Исполнительная секретарша перегородила собой выход.
- Наташенька, принесите нам... - Барский повернулся к своей гостье. - Настя, ты что предпочитаешь?
Вариантов "яду" или "веревку с мылом" в меню наверняка не было. Она попросила чай.
Неспешно убирая со стола лишние документы, банкир изредка поглядывал на свою посетительницу. Волнуется, понимает - его девочка. Возможно, стоило вмешаться и раньше, но думал: само собой разрешится. Нахальный хоккеист - смесь упрямства и тестостерона. Такие меняют подружек как перчатки, не обременяя себя их чувствами и планами. Не вышло. Этот Таранов оказался стойким малым. И нынешняя Настина сосредоточенность говорила об одном - она пришла бороться.
Все-таки нужно было раньше вмешаться, не доводить до последней черты.
- Мы давно с тобой не виделись, Настюша... - он начал первым. - Нехорошо. Могла бы и позвонить как-нибудь, в гости заехать.
- Дядя Саша, давай опустим эту вводную часть, - прервала собеседница.
Дождавшись, когда секретарша оставит чай и удалится, Барский вынул из верхнего ящика стола какие-то бумаги.
Положил перед собой. Пока рано было их предъявлять.
- Что ж, тогда о главном, - одним движением руки он полностью раздвинул жалюзи, заполняя кабинет светом.
Яркое майское солнце озарило каждый уголок строгого офиса. Дорогое кожаное кресло, массивный письменный стол, картины, шкаф и самого хозяина. "О Боже, как он постарел!" - с удивлением заметила гостья. К настороженности примешалась вина. В круговерти борьбы и ожидания расплаты она совсем забыла о его возрасте. Несгибаемый магнат, властолюбивый самодур - он тоже болел и старел. Сеточка морщинок на лице стала заметнее, взгляд потускнел. Все такой же привычно холодный и цепкий, сейчас он не горел - еле тлел. Как так вышло? Раньше это не было заметно. Редкие встречи в офисе, ужины в ресторанах - каждый думал о своем, не замечая в блеклом свете настоящего лица, под маской бизнесмена. И лишь сейчас оно обнажилось, будто бы вместе с жалюзи отодвинулась и его собственная ширма. За деловой сосредоточенностью показался старик. Насте стало не по себе.
- Два года назад, когда тебя еле живую доставили в больницу, я думал, что хуже уже не будет. Мой самый страшный кошмар превратился в явь. - Александр Михайлович осторожно опустился в кресло. Даже сейчас воспоминания о том времени отзывались тупой болью в сердце. - Никто не мог понять, как такое произошло. Замерзнуть возле дома - непостижимо! Висевшая на волоске от смерти, ты с таким трудом выкарабкивалась. Казалось бы - счастье, повезло, спасли. Физическое состояние стабилизировалось, но ты была не ты. Оболочка, - он тяжело вздохнул, нужно было продолжать. - Я платил медсестрам, чтобы они отвлекали тебя от ненужных мыслей, нашел самого лучшего психотерапевта, чуть не придушил своими собственными руками твоего мужа...
Во взгляде Насти вспыхнуло недоумение.
- Да, - невесело хмыкнул старик. - Пока ты методично избавлялась от нанятых мною специалистов и игнорировала все медицинские рекомендации, я искал ответы. Сам, не доверяя никому.
- И как, нашел? - мысль о том, что кто-то мог докопаться до нелицеприятной правды, пугала. Одно дело Таранов. Ему она призналась лишь под страхом потерять. Но дядя... Захотелось спрятаться от стыда.
