| The flood of life seemed to roll past and leave it always just above high-water mark. | Поток жизни несся мимо, не задевая его. |
| Nothing in it ever changed-- neither the people, nor the family portraits, nor the heavy furniture and ugly plate, nor the vulgar ostentation of riches, nor the lifeless aspect of everything. Even the flowers on the brass stands looked like painted metal flowers that had never known the stirring of young sap within them in the warm spring days. | В нем ничто не менялось: все те же люди, все те же фамильные портреты, все та же дорогая безвкусная обстановка и безобразные блюда на стенах, все то же мещанское чванство богатством; все тот же безжизненный отпечаток, лежащий на всем... Даже цветы в бронзовых жардиньерках казались искусственными, вырезанными из жести, словно в теплые весенние дни в них никогда не бродил молодой сок. |
| Julia, dressed for dinner, and waiting for visitors in the drawing room which was to her the centre of existence, might have sat for a fashion-plate just as she was, with her wooden smile and flaxen ringlets, and the lap-dog on her knee. | Джули сидела в гостиной, бывшей центром ее существования, и ожидала гостей к обеду. Вечерний туалет, застывшая улыбка, белокурые локоны и комнатная собачка на коленях - ни дать ни взять картинка из модного журнала! |
| "How do you do, Arthur?" she said stiffly, giving him the tips of her fingers for a moment, and then transferring them to the more congenial contact of the lap-dog's silken coat. "I hope you are quite well and have made satisfactory progress at college." | - Здравствуй, Артур! - сказала она сухо, протянув ему на секунду кончики пальцев и перенеся их тотчас же к более приятной на ощупь шелковистой шерсти собачки. - Ты, надеюсь, здоров и хорошо занимаешься? |
| Arthur murmured the first commonplace that he could think of at the moment, and relapsed into uncomfortable silence. | Артур произнес первую банальную фразу, которая пришла ему в голову, и погрузился в тягостное молчание. |
| The arrival of James, in his most pompous mood and accompanied by a stiff, elderly shipping-agent, did not improve matters; and when Gibbons announced that dinner was served, Arthur rose with a little sigh of relief. | Не внес оживления и приход чванливого Джеймса в обществе пожилого чопорного агента какой-то пароходной компании. И когда Гиббонс доложил, что обед подан, Артур встал с легким вздохом облегчения. |
| "I won't come to dinner, Julia. | - Я не буду сегодня обедать, Джули. |
| If you'll excuse me I will go to my room." | Прошу извинить меня, но я пойду к себе. |
| "You're overdoing that fasting, my boy," said Thomas; "I am sure you'll make yourself ill." | - Ты слишком строго соблюдаешь пост, друг мой,- сказал Томас. - Я уверен, что это кончится плохо. |
| "Oh, no! | - О нет! |
| Good-night." | Спокойной ночи. |
| In the corridor Arthur met the under housemaid and asked her to knock at his door at six in the morning. | В коридоре Артур встретил горничную и попросил разбудить его в шесть часов утра. |
| "The signorino is going to church?" | - Синьорино[23] пойдет в церковь? |
| "Yes. | - Да |
| Good-night, Teresa." | Спокойной ночи, Тереза. |
| He went into his room. | Он вошел в свою комнату. |
| It had belonged to his mother, and the alcove opposite the window had been fitted up during her long illness as an oratory. | Она принадлежала раньше его матери, и альков против окна был превращен в молельню во время ее долгой болезни. |
