| I know Duprez's adjutant, Martel, personally, and have heard the whole story from him. | Я лично знаком с помощником Дюпре, Мартелем, и слышал от него всю историю. |
| It's true that they found Rivarez stranded out there. | Верно, что они нашли Ривареса в тех местах. |
| He had been taken prisoner in the war, fighting for the Argentine Republic, and had escaped. | Он сражался за Аргентинскую республику[45], был взят в плен и бежал. |
| He was wandering about the country in various disguises, trying to get back to Buenos Ayres. | Потом, переодетый, скитался по стране, пробираясь обратно в Буэнос-Айрес. |
| But the story of their taking him on out of charity is a pure fabrication. | Версия, будто экспедиция подобрала его из милости, - чистейший вымысел. |
| Their interpreter had fallen ill and been obliged to turn back; and not one of the Frenchmen could speak the native languages; so they offered him the post, and he spent the whole three years with them, exploring the tributaries of the Amazon. | Их переводчик заболел и должен был вернуться обратно, а сами французы не знали местных наречий. Ривареса взяли в переводчики, и он провел с экспедицией целых три года, исследуя притоки Амазонки. |
| Martel told me he believed they never would have got through the expedition at all if it had not been for Rivarez." | По словам Мартеля, им никогда не удалось бы довести до конца свою работу, если бы не Риварес. |
| "Whatever he may be," said Fabrizi; "there must be something remarkable about a man who could lay his 'come hither' on two old campaigners like Martel and Duprez as he seems to have done. | - Кто бы он ни был, - вмешался Фабрицци, - но должно же быть что-то выдающееся в человеке, который сумел обворожить таких опытных людей, как Мартель и Дюпре. |
| What do you think, signora?" | Как вы думаете, синьора? |
| "I know nothing about the matter; I was in England when the fugitives passed through Tuscany. | - Я о нем ровно ничего не знаю. Я была в Англии, когда эти беглецы проезжали Тоскану. |
| But I should think that if the companions who were with a man on a three years' expedition in savage countries, and the comrades who were with him through an insurrection, think well of him, that is recommendation enough to counterbalance a good deal of boulevard gossip." | Но если о Риваресе отзываются с самой лучшей стороны те, кому пришлось в течение трех лет странствовать с ним, а также товарищи, участвовавшие в восстании, то этого, я думаю, вполне достаточно, чтобы не обращать внимания на бульварные сплетни. |
| "There is no question about the opinion his comrades had of him," said Riccardo. "From Muratori and Zambeccari down to the roughest mountaineers they were all devoted to him. | - О его товарищах и говорить нечего, - сказал Риккардо. - Ривареса обожали поголовно все от Муратори и Замбеккари до самых диких горцев. |
| Moreover, he is a personal friend of Orsini. | Кроме того, он личный друг Орсини[46]. |
| It's quite true, on the other hand, that there are endless cock-and-bull stories of a not very pleasant kind going about concerning him in Paris; but if a man doesn't want to make enemies he shouldn't become a political satirist." | Правда, в Париже о нем рассказывают всякие небылицы, но ведь если человек не хочет иметь врагов, он не должен быть политическим сатириком. |
| "I'm not quite sure," interposed Lega; "but it seems to me that I saw him once when the refugees were here. Was he not hunchbacked, or crooked, or something of that kind?" | - Я не совсем уверен, но, кажется, я видел его как-то, когда эти политические эмигранты были здесь, - сказал Лега. - Он ведь не то горбат, не то хромает. |
| The professor had opened a drawer in his writing-table and was turning over a heap of papers. | Профессор выдвинул ящик письменного стола, достал кипу бумаг и стал их перелистывать. |
