Многие терриконы стоят в степи не меньше века. Они видели войны и вьюги, иссушающий зной и грозные, как наводнение, ливни. Они окутаны голубоватыми дымками, словно легендами. Низкий поклон им, вечным памятникам нелегкому шахтерскому труду!
Старые терриконы — страницы истории. Они вызывают к себе уважение своей мощью. Как седые деды, стоят они в степи, охраняя будущее молодых и чумазых, весело дымящихся терриконов новых шахт...
На донской земле привольной
Стоит рудник знаменит:
Возле Грушевки-деревни
Нашли уголь антрацит...
От бескрайних Сальских степей до среднего течения Дона, где стоят на берегах древней реки станицы Вешенская, Казанская, от Таганрога до Цимлянского моря раскинулась Ростовская область, донская земля, хлебно-виноградный край.
Но не одной золотозерной пшеницей, не одним искристым цимлянским вином или морскими рыбными промыслами богат этот край. Под его хлебными полями, под станицами и железными дорогами, в глубоких недрах лежат драгоценные пласты каменного угля.
Издавна привыкли называть Донбассом лишь те шахтерские поселки и города, которые очерчены границами Донецкой и Ворошиловградской областей. Но Донбасс велик, и начинался он с берегов Дона. Именно здесь, в «балке Кундрючьей» да в «казачьем городе Быстрянске», были добыты первые пуды угля, и по указу царя Петра «делали кузнецы тем каменным однем угольем топоры и подковы новые». Именно здесь, у хутора Поповки, на месте которого вырос теперь большой горняцкий город Шахты, еще в начале девятнадцатого столетия, а точнее, в 1809 году, были открыты первые угольные копи колодезного типа. В такую шахту спускались в деревянной бадье с помощью ручного ворота. Через восемь лет здесь появилась шахта с конным приводом, а еще позднее — с паровой подъемной машиной. Добываемый уголь сплавляли в Ростов-на-Дону и Таганрог на плотах или лодках по реке Грушевке, которая в те далекие времена была судоходной. Кто знает, быть может, в те годы и родилась здесь горькая песня углекопов:
Эта старинная песня давно звала меня на берега легендарной речки Грушевки, в ковыльные донские степи, откуда взял свое начало наш могучий Донбасс.
В песнях и сказаниях осталась богатая событиями история этого края. Теперь все изменилось. Где бушевала речка Грушевка, течет в узких берегах черный ручей шахтных вод. Давно нет хутора Поповки. На его месте пролегли асфальтированные улицы с многоэтажными зданиями: институтами, кинотеатрами, Дворцами культуры. По вечерам здесь многолюдно, переливаются многоцветные огни вывесок и реклам. Это город Шахты — столица ростовских горняков.
Комбинат «Ростовуголь» объединял сотни угледобывающих предприятий. Почти все они расположены в основном антрацитовом районе, группируясь вокруг шахтерских центров.
Мой путь лежал на северо-восток, в трест Богураев-уголь, где вступила в строй шахта «Шолоховская-Южная». Еще в комбинате мне сказали, что молодой коллектив этой шахты за короткий срок сумел поднять добычу угля так высоко, что была достигнута проектная мощность на три года раньше срока. Это означало, что шахта работала в три раза быстрее, чем планировалось.
Подобный факт для журналиста — находка. И все же меня волновала другая подробность. Угольный пласт, который разрабатывался шахтой-новостройкой, имел необычное название — «Шолоховский».
Почему горняки, люди сурового труда, назвали свое подземное сокровище именем писателя?
В тот год стояла теплая осень, и по былинной казачьей реке Дону величаво плыли самоходные баржи, оглашая берега протяжными гудками. В станицах собирали урожай винограда, а на степных дорогах золотились пучки соломы, оброненные с возов.
От города Шахты дорога пролегла на север. У станции Лихой мы свернули на восток, в направлении Белой Калитвы. Где-то впереди нам преграждал путь Северский Донец.
На все четыре стороны разбросалась всхолмленная степь, иссушенная зноем минувшего лета. Неглубокие балки с чащобой диких яблонь и терна, сторожевые курганы, синеющие на горизонте. По сторонам от дороги — окопы, заросшие сухим чертополохом, горькие следы войны. Во всем облике неоглядной придонской степи, в каждом кустике седой полыни угадывалось что-то давно знакомое, что вызывало чувство светлой радости. Может быть, в этих самых окопах и лежал ростовский шахтер Петр Лопахин локоть к локтю со своими боевыми друзьями Николаем Стрельцовым, Звягинцевым и Копытовским. Здесь сражались за Родину эти простые сильные люди, перешедшие в жизнь со страниц чудесной шолоховской прозы.
Степь. Я еще плохо знал Ростовскую область, но если бы спросили у меня, чем богат этот край, я бы ответил — ширью своей.