Вот у Александры с Петей случилась как раз такая история. Родители Петра были чиновниками среднего звена, но надо понимать, что чиновники такого уровня во второй столице страны по тем глубоко советским временам – люди влиятельные и обеспеченные. Взять хотя бы трехкомнатную квартиру в историческом центре Ленинграда.
А Сашенька с родителями и младшей сестрой жили в коммуналке, и семья их была самая обыкновенная: родители инженеры, советская интеллигенция, бабушки-дедушки из простых людей, разве что дед Анисим герой войны, заместитель директора завода, тогда еще не получивший Звезду Героя Соцтруда, в принципе, тоже должность приличная. Но в семидесятых годах ветеранами и героями войны никого было не удивить и к ним относились не столь трепетно, как нынче.
Это все к тому, что, с точки зрения родителей Петруши, девочка Саша их сыну не очень-то подходила как партия даже для первой юношеской любви. Имелись у них планы на другую девочку, дочь начальника, учившуюся в одном классе с ребятами.
И, в общем-то, по большому счету, и наплевать бы на то, что там рассчитывают родители мальчика, когда мы здесь имеем первую большую любовь – этот трепет, это счастье, это бесконечно прекрасное, что происходит с тобой и просто не может закончиться, пройти и исчезнуть, это навсегда, и при чем тут кто-то другой, кроме них двоих…
Но у мальчика Пети была мечта. Ну как мечта – Большое Увлечение, как-то так, с заглавных букв.
Он просто грезил Ближним Востоком, его воображение захватывали и непреодолимо притягивали к себе загадочный Египет, Ливан и Сирия, бывшая Персия. Он мог часами взахлеб рассказывать Саше историю этих стран, культуру, уклад жизни. И мечтал когда-нибудь посетить каждую из них.
– Я с тобой, – смотрела на него, завороженная его рассказами, его увлеченностью, влюбленными глазами Сашенька.
А он смотрел на нее снисходительно – куда со мной, как?
В семидесятых годах прошлого столетия – посетить иностранное государство с капиталистическим строем. Ну да.
– А почему нет, – пожимала беспечно плечиками Сашенька, которой в ее пятнадцать лет казалось все на свете возможным и достижимым, сложилась же у нее такая прекрасная любовь, почему бы не получиться еще чему-нибудь необыкновенному! – Ездят же разные специалисты. Журналисты, ученые, дипломаты. Все возможно.
И, посмотрев на девочку Сашу совсем иным взглядом, мальчик Петя сильно призадумался над ее словами, которые легли прямо в тему, что называется, на хорошо подготовленную почву.
Думал он старательно какое-то непродолжительное время, и в результате этих умственных усилий у мальчика Пети созрел четкий план.
– В исторический вуз лучше не соваться, – рассуждал пылкий юноша. – Ничего там не получится. Ну закончим востоковедческий факультет, так нас засунут в какой-нибудь музей или институт исследовательский, и вкалывай там годами, пока защитишь диссертацию и звание получишь какое-нибудь, тогда тебе, может, позволят куда-то выехать. Или еще того хуже: в школу преподавать историю направят. Нет, это нам не годится.
– Что же делать? – не сводила с него влюбленных глаз Сашенька, которой, по большому счету, было все равно, что делать и куда, собственно, направиться после школы, лишь бы оставаться рядом с любимым.
– Будем поступать в МГИМО на ближневосточное отделение.
– Хорошо, – согласилась Саша.
– А для этого, – наставлял ее Петя, – надо овладеть английским в совершенстве и срочно начать изучать арабский. Я уже родителей напряг, они нашли мне преподавателя по арабскому, будем учиться вместе.
А что, хороший план. Даже где-то толковый.
Но как-то так получалось, что Александре все давалось легче, лучше и качественней, чем возлюбленному: они и так-то учились в английской школе с факультативным французским, и Сашенька давно уже освоила английский, практически свободно разговаривая на нем чуть ли не с оксфордским произношением, и вполне неплохо справлялась с французским.
Да и арабский, как сейчас бы сказали, зашел ей без особых мучений и трудностей и даже понравился, даваясь как-то легко, с большим интересом, увлекая своей вязью, загадочностью, словно старинная арабская сказка.
Учились ребята оба замечательно, но золотую медаль опять-таки получила Александра, а не Петенька.
Может, она просто очень старалась ни в чем не подвести возлюбленного, хотела получить его похвалу и одобрение или ей просто нравилось учиться и знания давались без натужных усилий – бог знает.
Теперь, наверное, и сама Александра Юрьевна не упомнит, ради чего она тогда так старалась. Помимо всего прочего, ей вообще нравилось учиться, особенно языкам, и на каком-то этапе, неожиданно для нее самой, Сашу вдруг всерьез увлекла и захватила история и культура стран Ближнего Востока, чему в немалой степени способствовал их с Петей замечательный преподаватель, учивший ребят арабскому.
