Как и планировали по окончании школы, очередной раз проигнорировав недовольство родителей Петеньки, так и не принявших за эти два года и не одобривших дружбы и любви сына с этой девочкой, выдержав некрасивую сцену, когда те пришли объясняться с родителями Саши, дети все-таки отправились в Москву вдвоем поступать в МГИМО.
И… Сашенька поступила достаточно легко, даже с приличным заделом проходя по баллам, а Петенька вот нет, не поступил.
Это стало его великой трагедией.
Петр настолько не ожидал столь невероятного исхода, абсолютно, непоколебимо уверенный в себе, в своих способностях и знаниях, уже считая себя студентом этого знаменитого вуза, что сначала растерялся необычайно, даже сходил в деканат и перепроверил списки зачисленных. Но, убедившись и осмыслив свершившийся факт, буквально рыдал от ужасной, нечеловеческой, как он выразился, несправедливости. И тут же потребовал у Александры, чтобы та незамедлительно забрала документы, отказавшись учиться, раз его не приняли.
– Но почему? – изумилась Саша.
– Потому что это моя мечта и моя идея, – возбужденно, негодуя ужасно, объяснял он. – Ты просто поддерживала меня и была рядом. Ты даже не собиралась поступать в этот вуз. Это все я придумал, – и выдвинул ультиматум: – Саша, если ты меня действительно любишь, то заберешь документы и мы вернемся в Ленинград. А на следующий год снова попробуем поступить.
А девочка посмотрела-посмотрела на мальчика, подумала-подумала и решила, что это какая-то уж слишком высокая и совершенно непонятная цена за любовь. И поступит ли она второй раз – большой вопрос, да и какой, спрашивается, в этом смысл.
И решила учиться, раз уж повезло поступить в такой вуз, без блата, без крутых родителей, самой, без какого-либо протежирования и с первого же раза.
Петя посчитал решение Александры предательством и удалился в Северную Пальмиру подло обиженным, но гордым человеком. Девочка последовала за ним, поплакала какое-то время, поуговаривала, что он поступит на следующий год и они все равно будут вместе, походила за непримиримым возлюбленным, горделиво игнорировавшим ее… да и заколебалась уговаривать. Плюнула и уехала в Москву учиться.
Да потому что без сожалений и раздумий бросать свою жизнь на алтарь той самой любви, посвящая себя любимому человеку, способны только несчастные, забитые и затюканные суровыми, невнимательными родителями девочки, не видавшие и не знавшие любви в семье.
И хоть у Саши были достаточно отстраненные, холодные в проявлениях чувств родители, особенно отец, но бабушка Муся и дед Анисим наполнили их с сестрой жизнь такой настоящей, бесконечной любовью, научив уважать и любить самих себя, что некий внутренний ориентир не позволил ей спутать настоящее, истинное чувство и суррогат, выдаваемый за него, при первых же испытаниях и в непростой ситуации потребовавший какой-то немедленной жертвы с ее стороны.
– А ты с ним встречалась позже? – расспрашивала Аня тетушку, предававшуюся воспоминаниям. – Узнавала, кем он стал и как жил?
– Нет, зачем? Мне это не интересно, – пояснила племяннице Александра Юрьевна. – Не следует переоценивать роль некоторых людей в нашей жизни, они лишь проводники, которых посылает провидение, чтобы развернуть и подтолкнуть нас в нужном направлении и привести к нашему предназначению в жизни.
– Но ведь благодаря этому мальчику ты решила поступать в МГИМО и обрела свою стезю и дело всей жизни.
– Кто знает, – усмехнулась тетушка. – Мальчик мечтал и грезил о восточной сказке, не расставшись с детскими фантазиями, а я направила его грезы в реальное русло, убедив, что все в наших руках и все возможно. Может, дальше этих грез он бы и не двинулся. Кстати, и не двинулся, насколько мне известно. По крайней мере, пока я там училась, он ни разу за эти годы не повторил попытки поступить.
Вот такой взгляд на жизнь у Александры Юрьевны, в чем-то очень восточный, дистанцированный от судьбы другого человека, предоставляющий провидению позаботиться о нем. И немудрено.
Можно только представить, как давалась Александре, простой ленинградской девочке, учеба среди сплошь крутых деток советской элиты: дипломатов, послов, военпредов, ученых и прочих непростых людей. Но характер у девочки всегда был кремень, ум не по летам и поразительная внешность, невероятно притягательная, женственная, тонкая красота и эти ее потрясающие, удивительные светло-зеленые глаза… Так что справлялась она неплохо со всеми этими мажорчиками и их понтами.
А на четвертом курсе и вовсе все переменилось в жизни Александры, потому что она по-настоящему полюбила и вышла замуж за своего однокурсника Алехандро Кати, сына испанских эмигрантов тридцатых годов. Друзья называли их «Алекс-два», и они были великолепной, красивейшей парой.
