– Возьмите мой платок, Любовь Николаевна! – суетился он. – Давайте, я вас отвезу домой, у меня машина на улице.
Инна Валерьевна молча и невозмутимо наблюдавшая эту картину, достала деньги и тоже заказала автомату стаканчик кофе.
– Георгий Петрович, что же вы такой пугливый-то? – наконец улыбнувшись, спросила она. – Чуть весь народ одним стаканчиком не напоили.
– Инна, ну зачем так-то, – вступилась за него Любовь Николаевна. – Я и сама не ожидала тебя, ты откуда появилась-то?
– Здрассьте, оттуда, откуда и вы – с лестницы спустилась.
– А мы тут заговорились, – сказала Любовь Николаевна, продолжая гладить себя платком Георгия по облитой груди, – тебя и не заметили.
– Так что, Любовь Николаевна, подвезти вас? – снова предложил Субботин, слегка обалдевающий от такой картины.
– Георгий, можно вас попросить называть меня просто по имени? – предложила Любовь Николаевна. – А то на работе так надоедает, хочется просто побыть Любой.
– Конечно, Люба, – согласился он. – У меня такие же проблемы, не люблю, когда среди своих по отчеству называются. Так что: Люба – Егор, идёт?
– Ой, я не могу! Тогда и меня тоже можно по имени называть – сказала Инна Валерьевна, слушая их диалог.
– Ну конечно, это ж здорово! – воскликнул Егор. – Ну что, Любаша, по коням?
Люба ещё раз посмотрела на него и озорно ответила:
– По коням! Инна, скажи, пожалуйста, старосте, что мы потерпели аварию и на сегодня позиции сдаём. Впрочем, может, ещё вернёмся, как вы считаете, Егор?
– Считаешь, – поправил он Любу. – Думаю, на сегодня знаний достаточно. Если хочешь, могу тебе город показать.
– Ладно, там посмотрим. Пойдёмте одеваться, – предложила она.
Инна посмотрела на них, и, демонстративно выказывая полное равнодушие, прошла за круглый стол, стоявший у автомата, села.
– Пойдём, – вновь поправил Егор, и двинулся к гардеробу.
На дворе хозяйничал месяц март. Хотя, хозяйничал – громко сказано, по-прежнему было холодно и снежно, весна пришла только на календаре. Однако, люди, уставшие от тяжёлой зимней одежды, старались быстрее с ней расстаться и надеть что-то лёгенькое, светлое и яркое.
Люба вышла из института в длинном, светло-голубом демисезонном пальто и, в тон ему, берете. Субботин, одетый в чёрную дублёнку, снова как-то неловко почувствовал себя, и, вместе с тем, что-то такое приятное и нежное шевельнулось у него внутри от взгляда на Любу. Большие сероголубые глаза её показались такими близкими, знакомыми и даже родными. Правильной формы, чувственные губы, вздрагивающие при разговоре, слегка вздёрнутый нос и ямочки на щеках, возникающие при улыбке на её узком лице – весь её женственный облик и обрадовали Егора, и вызвали в его душе оттенок грусти. Егор, внимательно всмотревшись в её лицо, даже испугался за себя, за то, что эта женщина вдруг разбудит в нём какие-то забытые чувства, вскоре уедет, и его одиночество станет ещё невыносимее.
– Надеюсь, у вас белый «Мерседес»? – шутливо спросила Люба, подходя к нему.
– Почти, – в тон ей ответил Егор. – Знаешь, к нам сюда принцы не доскакивают, только кони, – пошутил он. – Белая «семёрка» устроит вас?
– Ну-у-у, не знаю даже. На «Мерседесе» было бы интереснее, – снова шутила она.
Егор промолчал, быстренько сбежал по лестнице, завёл машину, вышел и открыл дверь. Люба села.
– Сейчас, прогреется немного, – сказал он, включив печку. – Так вы…, то есть, ты, Люба, где живёшь?
– А ты не знаешь? – тоже перейдя на ты, спросила она. – Где общежитие институтское, в курсе?
– Около цирка, кажись, да? Тогда знаю, – сказал Егор, садясь в своё кресло и ощутив волну тепла в груди, оттого, что в его скромной машине сидит такая красавица. – Или на чай? С молоком, – предложил Егор.
Люба одёрнула пальто, прикрыв красивые, длинные ноги в капроновых колготках, сказала:
– Нет, Егор, давайте до дома. Во-первых, куда я в таком костюме, а во-вторых, вы же не знаете меня, а может я замужем, а вы приглашаете замужнюю женщину к себе домой.
Субботин, услышав это, несколько нервно пристегнул ремень и молча тронулся с места. В его груди вдруг возникли какие-то давным-давно забытые ощущения: то ли оттого, что уже несколько лет он не ухаживал за такой приятной женщиной, то ли весна наполняла кровь особой силой, но он ехал, и не мог сказать ничего. Мысли в голове путались и перемешивались.
– Что же вы замолчали, Георгий? Развлекайте даму, – сказала Люба. – Или я что-то не так сказала?
– Ну что вы, – снова перейдя на вы, ответил он. – Просто я уже отвык, наверное, от общения с противоположным полом, разучился.
– Вы? Что-то я не заметила, – удивлённым тоном произнесла Люба. – Мы с вами едва знакомы, а уже едем в одной машине, и неизвестно куда, – пошутила она.
– Да что ж неизвестного, – так и не успокоив своих чувств, сказал Егор. – Отвезу вас в общежитие, отоспитесь, пока никого нет.
Внезапно поняв, что полез не в своё дело, он вмиг постарался перевести разговор на другую тему:
– Как вам наш город? Вы знаете его? – снова выкнул он.
