Женщины, не избалованные персональными стихотворными поздравлениями, захлопали в ладоши, широко заулыбались.
– Георгий Петрович, ждём стихотворение в электронном виде! – затребовала Шумахер.
– Обязательно, – ответил Субботин. – Ну а теперь, с вашего позволения, я убываю, – произнёс он с облегчением. – Меня ждут.
Но никто уже не обращал внимания на присутствующих – отсутствующих, коньяк делал своё хмельное дело…
Субботин сел в машину с ощущением полной пустоты и абсолютного безразличия. Домой ехать хотелось меньше всего и, как бы там ни было уютно – а он умел создать уют даже в палатке – в праздники одиночество было совершенно невыносимым. Застав хозяина в такие дни дома, оно вгрызалось в сердце, и в душу, и во все другие чувственные органы со всей беспощадной силой. Алкоголь как-то ослаблял силу этой тяжести, но его требовалось очень много, иначе становилось ещё невыносимее. А много он никогда не пил. Потому и страшился праздничного одиночества больше всего на свете.
Егор полистал записную книжку телефона. К подружке ехать не хотелось, хотя два сообщения-приглашения он сегодня получил. Вольно или невольно, но он почему-то уже стал сравнивать свою приятельницу и других знакомых женщин с Любой. Он и удивлялся этому, – ведь она была ему никто, едва знакомая, – но и не удивлялся, зная себя. Эти сравнения были явно не в пользу его старых знакомых, но это открытие почему-то радовало Субботина. Егор понимал, что если дело дошло до сравнения и ожидания встречи, значит, чем-то она его зацепила. Это понимание и вызывало в его душе злость и раздражение: она никогда не будет с ним близка, ведь у неё есть, как он понял, семья.
– Григорий, здорово, братишка! – позвонил он своему старому школьному другу. – Как вы там, всё в порядке?
– Жорка, ты, что ли? Корефан, ты куда потерялся?! Заучился в корень, или заучил? – засыпал его вопросами бодрый, знакомый с далёкого детства голос друга. – Ни в гости не заедешь, ничего! Может, женился, да залёг на дно, а, кореш? – засмеялся в трубку Григорий.
Егор обрадовался, что друг, похоже, дома и рад его слышать.
– Да брось ты, Гриш, не до женитьбы пока, и без жены работы хватает, – пошутил он.
– А я ничего, пашу в две смены, жена не помеха! – смеялся Григорий.
– Галка узнает, выпишет бюллетень, – сказал Егор. – Как она, кстати? С праздником поздравь её от меня!
– Ну, конечно, разбежался! – ответил Григорий. – Короче, друган, мы тут собираем застолье, Ванёк с Валентиной придут, так что ты давай, если свободен, подкатывай! Посидим, гульнём, да молодость вспомним. Как ты? – предложил друг. – Можешь подругу прихватить с собой, разрешаю! – пошутил он.
– Что, прямо сейчас? – спросил Егор, глянув на часы. Время было около четырёх.
– Ну, конечно! Раньше сядем, раньше выйдем. Давай, гони коней!
– Хорошо, Гриш, договорились, через часок буду. С подругой, конечно, облом, нет такой, на выход чтобы, людям-то показать. Да и без неё обойдусь.
– Ну-у, ты даёшь! Не узнаю друга! Да ладно, какие проблемы, сойдёт и так. Давай, жми на газ, ждём. Без тебя за стол не сядем, понял?!
– Хорошо-хорошо, я скоренько! – ответил Егор. – Ждите!
Он положил телефон в карман пиджака, стал соображать, в какую сторону первым делом надо ехать. Надо было купить цветы жене Григория Галине, их общей однокласснице, и заехать домой, переодеться посвободнее: знал, что если они с другом выпивают вместе, то их может занести в самые неожиданные места.
«За час не успею, пожалуй, – подумал он. – Ладно, опоздавшим штрафную наливают». Настроение у него заметно улучшилось…
Только через два часа белая «семёрка» подкатила к дому друга на окраине города. Кузнецовы жили в новенькой пятиэтажке, в небольшой однокомнатной квартире, расположенной на первом этаже. Квартиру они купили совсем недавно, месяца три назад. С тех пор, как отметили новоселье, Субботин больше у друга и не появлялся.
Григорий работал машинистом электровоза. Зарабатывал он неплохо, гонял на небольшой корейской машине «Дэу Матиз», но оплатить полностью квартиру возможностей не хватило, пришлось залезть в ипотечный кредит. Тем не менее, большая часть денег была внесена, и кредит был необременительным. Потому и радость на их недавнем новосельи была неподдельной, естественной.
Кое-как протиснув свою машину между почерневшими от городской копоти и мартовского солнца сугробами, мусорными баками и другими машинами, Егор припарковался у дома, взял пакет с вином, букет жёлтых роз, захлопнул дверцу и направился к подъезду.
– Нет, ну ты глянь на него, – фраер с цветами! – громко приветствовал друга Григорий, открыв дверь квартиры. – Мать, иди сюда, тут тебе от меня ещё цветы принесли!
Из комнаты вышла Галина, полная, хоть и молодая ещё женщина. Друзья обменялись крепкими рукопожатиями и обнялись.
– Егор, ну, слава богу, – приветливо произнесла она, – а мы тебя уже потеряли. – Галя радостно улыбалась и сияла раскрасневшимися щеками. В школьные годы она была, да и осталась, единственным другом-женщиной у Егора: они и сидели за одной партой, несмотря на то, что дружила она с Григорием.
