– Да, как вам сказать, бываю иногда, но знать…, нет, не знаю. Дочь у меня здесь учится в колледже, к ней приезжаю и всё, – будто оправдываясь, сказала Люба.
«Дочь студентка? – подумал Егор. – Та-ак, если дочери лет восемнадцать, родила пусть в двадцать, значит ей сейчас около сорока? Ничего не скажешь, выглядит она, конечно, на все сто. В смысле, не на сто лет, а на сто процентов, – пытался шутить он сам с собой. – Чёрт побери, надо бы познакомиться поближе»
Они выехали на проспект Ленина и через пару минут подъехали к цирку.
– Вот и всё, – стараясь выглядеть весёлым, произнёс Егор. – Как-нибудь, если захотите, прокатимся, я вам покажу город. Если захотите, конечно, – ещё раз добавил он. – Люба, вы уж извините, пожалуйста, мне мою неловкость, я что-то такой неуклюжий стал, самому стыдно…
– Ну что ты, Егор, какая мелочь, – перешла она на дружеский тон. – Это ты меня извини, я что-то наговорила лишнего, не знаю, что со мной, – сказала Люба, глядя на него открытыми глазами, такими выразительными, что он не смог выдержать её взгляда и наклонил голову, что-то выискивая на полу. – Ну, я пошла? Пока-пока?
Он выскочил из машины, не глянув в зеркало заднего вида, и едва не попал под колёса маршрутки, вовремя успевшей отвернуть. Автобус громко матюгнул его сигналом, но Егор, не обратив на него внимания, обошёл машину и открыл дверь. Люба вышла, оправила пальто и сказала:
– Георгий, да вы точно сегодня неуклюжий. Или не выспался? Семья, дети не дают спать?
– Ну а куда ж от них денешься, – зачем-то соврал он.
– Вот тебе и чай с молоком…, – почему-то произнесла Люба. – До свидания, – сказала она и хотела уже идти, но Егор спросил её:
– Люба, а вы восьмого марта будете в институте?
Она остановилась и мягким, таким теплым, бархатным голосом, ответила:
– Увы и ах. Нет, конечно. Домой уеду, что ж я праздник в общежитии встречать буду?
– А…, ну да, конечно, муж-то скучает, небось… – почему-то огорчился Егор.
– Ну, это вряд ли, – как-то неопределённо сказала Люба и пошла в сторону общежития.
Егор помахал ей рукой и, чувствуя, что настроение совсем ни к чёрту, сел в машину.
Глава 3
Восьмое марта, что и говорить, праздник красивый. Если не вдаваться в историю и суть, что де революционерка придумала, что каждый день должен быть таким, то этот праздник вполне в духе отношений между мужчинами и женщинами. Да и то, что каждый день дарить цветы и подарки – такое могут желать только нимфетки, едва вышедшие на тропу чувственных наслаждений, и дамы, которым сроду никто не дарил ни подарков, ни цветов. Такие, что тут поделаешь, тоже, пожалуй, есть.
И те, и другие не понимают, что и сладкое приедается, и яркое начинает резать глаз, да и каждый день – праздник, это извините, и не праздник вовсе, а будни чистой воды. Но вот именно в этот, женский день, конечно же, всё лучшее – женщинам. Своим, или другим – у кого из мужчин кто имеется, тут уж как получилось.
Мужчины группы воспитателей постарались в этот день быть на высоте. Едва закончилась лекция, а закончилась она скоренько – праздник всё же – староста Эдуард попросил всех задержаться.
– Ребята, в особенности дамы, остановитесь на мгновение! Мы, офицеры, сержанты и солдаты запаса, приглашаем вас отметить вместе с нами ваш праздник!
– Да вы что?! А как? – спросила вечно улыбающаяся женщина лет тридцати восьми, которую уже прозвали Шумахером: она была автолюбительницей.
– Сдвигаем столы, мужики открывают коньяк, женщины режут фрукты, – командовал староста. – Извините, мужиков и здесь не хватает, – пошутил он.
Несколько женщин поблагодарили мужчин и ушли: свои мужики имеются и ждут. Субботин участие в сервировке стола принимал, но не притронулся ни к коньяку, ни к фруктам. Настроение у него было совсем не праздничное, и причина была для него ясна – он втайне надеялся, что Любовь Николаевна придёт сегодня, но, увы, она отсутствовала, и вокруг были совсем не те, и, в особенности, не та, для которой он написал поздравительное стихотворение.
– Офицеры пьют стоя! – продолжая солдафонские шутки, произнёс Эдуард и поднял пластмассовый стаканчик. – За дам-с!
– Ой, мужички, ну какие вы молодцы, прямо расцеловала бы всех! – воскликнула Ирина Викторовна, довольно крупная дама сверхбальзаковского возраста. – Я свою молодость студенческую вспомнила! Георгий Петрович, а вы почему без стопки? – заметила она.
– Да я ж кавалерист, – улыбнулся Субботин, – и опять на коне. Так что, с вами только мысленно, – закончил он, ругая себя за то, что вообще остался здесь: захотелось, видите ли, впечатление произвести.
После третьего подхода к столу, когда праздник проявился на щеках и языках присутствующих, Егор всё же решился прочесть своё стихотворение, в котором он постарался описать массу всевозможных качеств женщин.
…Есть девочки, есть женщины, есть матери, -
Все для мужчин вы очень привлекательны!
Ваших достоинств мне не перечесть,
Но, слава богу, что у нас вы есть!
– Вот, уважаемые коллеги, – официальным тоном завершил он поздравление, – примите наш скромный подарок.
