Он видел горящие дома, оскаленные лошадиные морды, людей, разрубленных на части и втоптанных в грязь. Он видел беременную женщину, которую привязали к дереву в лесу и оставили там; видел, как она родила, и как, привлеченные криками и запахом крови, из лесу вышли волки и пожрали мать и дитя.
А затем юная корриган предстала перед Враном. Ее зеленые глаза были пусты, а красные волосы стояли дыбом, как будто голова была охвачена огнем.
Она беззвучно прокричала:
— Вот тебе мой третий дар, сир Вран де Керморван: придет к тебе тот, кого ты считаешь умершим, и займет твое место! Вот тебе мой третий дар, вот тебе тот тайный дар, о котором ты и думать забыл, сир Вран де Керморван, проклятый Вран де Керморван!
Вран проснулся от собственного крика и долго переводил дух, но сон к нему больше не шел. Он сел в постели, обтер мокрое лицо полотенцем. Значит, перед смертью она все–таки успела вручить ему третий дар. Тот самый, тайный, который разрушит все, что было создано прежде.
* * *
Находясь во мраке и погруженный в свое одиночество, как в воду, Неемия не помышлял об освобождении. Незачем тратить то немногое время, что у него оставалось, на бесплодные мечты. Не думал он и о мести. Как и подобает торговцу, он взвешивал на весах все имеющиеся у него доводы «за» и «против». Он подсчитывал цену неторопливо и тщательно, чтобы не упустить ни единого грошика. И выходило, что Вран оставался в проигрыше. Одна–единственная жизнь Неемии оценивалась в целых две: так он покупал свободу для корриган и гибель для Врана. Поэтому и сожалеть не о чем.
Неемия ни мгновения не сомневался в том, что судьба его сложится именно так, как предрекал Вран. Никто в Керморване не хватится чужака. Был какой–то торговец, англичанин по имени, — но уехал. Кто осмелится задавать вопросы хозяину замка?
У Неемии ломило все тело. Он старался отвлекаться от этого. В мыслях он рисовал себе огромный, прекрасный мир, которого больше ему не видать: пыльные дороги, встающие стеной леса, города, полные диковин, грозное, великое море… Все это не исчезнет после того, как сгинет в безвестности какой–то Неемия. Чудеса земные не прекратятся и после его смерти. И красноволосая корриган свободно будет бродить по земле.
На второй день пленник начал впадать в забытье: ему то снились крысы, то чудился чей–то смех, но корриган, им спасенная, не приходила.
А затем явственно послышался тихий голос:
— Ну и ну! И как это вас, такого доброго господина, угораздило!
Неемия почувствовал прикосновение. Чьи–то крепкие руки быстро ощупывали его голову и вытаскивали кляп. Пересохшие губы треснули, Неемия хотел облизать их, но язык во рту превратился в бревно.
— А я нож принес, — похвалился голос, — вы только не шевелитесь, я ведь не вижу тут почти ничего — пока веревки сниму, могу и вас порезать.
Неемия ответил бы невидимке, что пошевелиться не смог бы, даже если бы и пожелал, но ограничился хриплым вздохом.
— Эй, — забеспокоился голос, — вы там часом не помираете?
— Нет, — чужим каркающим голосом выговорил Неемия.
Невидимка дергал и резал пояс, которым Вран связал своего пленника. Наконец путы спали, и руки Неемии, затекшие, непослушные, развалились в стороны, как будто они были слеплены из теста и ни за что не хотели приклеиваться к караваю.
— Ян, — шепнул Неемия, — это ты?
— А кто же еще? — отозвался мальчик. — Ну и пришлось же мне поискать вас! Прихожу утром к вам в комнату. Умываться принес и все остальное. А вас нет как нет! Завтрак, положим, я сам съел. Спрашиваю у слуг: где тот господин, то ли английский, то ли, прости господи, еврейский? Мне говорят: мол, уехал. На рассвете. Ага, думаю, как бы не так! Кто это уезжает на рассвете, не позавтракав? Нипочем не уехали бы вы, со мной не простившись, потому что друзей в этом замке у вас ровно один — то есть я.
Неемия заплакал.
Мальчишка забеспокоился:
— Вы точно не помираете?
— Нет.
— А вы ходить–то сможете?
— Надо проверить, — сказал Неемия.
— Плохо, что тут темно, — вздохнул Ян. — А свет зажигать боязно. Я и лампу не взял. Здесь не должно быть света. Вдруг щелка — и кто–нибудь увидит?
— Сейчас ночь?
— Самое время, чтобы удрать, — подтвердил Ян и продолжил рассказ: — Ну вот, думаю я про вас, что вы бы непременно со мной попрощались. Может, и подарили бы какую–нибудь штуку. У вас так много красивых вещиц. Я даже спереть хотел, но потом решил, что лучше по–честному попрошу.
— Правильно, — сказал Неемия.
— Вы пока полежите, чтобы ноги привыкли, а то в них кровь застоялась, — сказал мальчик. — Руки–то у вас как, ожили? Садитесь да растирайте себе ноги, а то я, уж вы меня извините, ваши ноги тереть не буду.
Неемия с трудом уселся и потянулся к ногам.
— Воды принес? — спросил он.
— Нет… Я и поесть не принес, — сознался Ян. — Думал, это успеется, лишь бы до вас добраться.
— Как ты догадался? — спросил Неемия.
