А еще она вспомнила, что попыталась по такому же принципу прочесть непонятную записку, которую нашла в индийском шкафчике. И у нее ничего не получилось.
Тут Женя вспомнила еще кое-что. Меню было составлено не только на русском, но и на английском языке – и там был соблюден тот же принцип, тот же прикол с первыми буквами. Первые буквы слов составили английское название фламинго – Flamingo.
А что, если попробовать перевести бессмысленную записку из индийского шкафчика на английский?
Эта идея показалась Жене дурацкой, но ей все равно чем-то нужно было занять голову, чтобы отвлечься от холода, голода и от безрадостных мыслей о своем будущем.
К счастью, английский язык она помнила неплохо, в институте занималась на специальных курсах, поэтому легко перевела бессмысленную записку.
«Разнообразие долга приятный первостепенный отводить здоровую подкладку вычеркивать извещение».
По-английски получилось:
«Variety office nice paramount allot hearty lining efface notification».
Чтобы не запутаться с английскими буквами, Женя записала перевод записки на первом, что ей подвернулось, – на пыльном стекле крошечного окошка.
И внимательно взглянула на то, что получилось.
Сначала первые буквы показались ей бессмысленными –
Но, перечитав их еще раз и даже произнеся вполголоса, Женя поняла, что они вовсе не такие бессмысленные.
Особенно, если разбить их на две части.
Женя написала ниже на пыльном окне:
Но это же… это же известная дворянская фамилия! Фон Пален – знатный остзейский, то есть прибалтийский род, сыгравший немалую роль в истории России! В этом роду были графы и бароны, генералы и сенаторы, губернаторы и министры, но особенно хорошо известен граф Петр Алексеевич Пален, принимавший активное участие в заговоре против Павла Первого и даже, возможно, нанесший несчастному императору роковой удар…
Женя немало читала про представителей этого старинного рода, когда проходила курс истории России.
Но почему эта дворянская фамилия была зашифрована в той странной записке?
Тут Женя вспомнила замечательный дворец графа фон Палена, расположенный на Екатерининском канале. Его показывал ей Иннокентий, когда они бродили по городу, обнявшись. И историю рода фон Паленов тоже рассказывал…
Может быть, записка отсылает ее именно к этому дворцу? Может быть, нужно туда отправиться?
Но что там нужно искать?
Дворец большой, не перерывать же его снизу доверху… на это может не хватить целой жизни, да и кто ей это позволит?
На всякий случай Женя подобрала с пола какой-то обрывок ветоши и стерла плоды своих изысканий, следы расшифровки – самое главное было теперь у нее в памяти.
При этом она аккуратно протерла пыльное окно, и ей стала немного лучше видна открывающаяся за этим окном картина. Впрочем, она не стала от этого менее безрадостной. Покосившийся забор, полуразвалившийся сарай, кривая сосна…
За окном быстро темнело, и скоро в Жениной каморке стало совсем мрачно.
Где-то за забором вспыхнул фонарь, но он был далеко, не освещал участок перед домом и не проникал в окошко, наоборот, от его света в Жениной каморке стало еще темнее. Теперь свет проникал в нее в основном через щели в стене, выходящей в большую комнату, где сидели бандиты. Стена была хлипкая, и, если прислушаться, можно было расслышать обрывки их разговоров.
Впрочем, ничего сколько-нибудь интересного или важного в этих разговорах не было.
Толян сокрушался, что не захватил водки, и предлагал сходить в магазин на станцию. Хряк прикрикнул на него, напомнил, что Лом не велел никуда отлучаться.
На некоторое время наступила тишина, потом Толян снова подал голос:
– Пойду хоть отолью…
На этот раз Хряк ничего не ответил, скрипнула входная дверь, и во дворе появился грузный силуэт Толяна.
Он подошел к сараю, встал спиной к дому, инстинктивно оглянулся, как всякий мужчина в таких случаях.
И тут Жене показалось, что возле сарая мелькнула какая-то стремительная тень.
Она напрягла зрение… но больше ничего не смогла разглядеть в темноте.
Женя уже подумала, что ей это показалось, что сгустившиеся сумерки и уставшие глаза сыграли шутку с ее зрением, – но тут тень снова мелькнула, на этот раз гораздо ближе к Толяну. Мелькнула – и снова исчезла, слившись с темной стеной сарая.
Что это? Точнее, кто это?
Какой-то ночной хищник?
Да откуда здесь взяться хищнику? Разве только самый страшный из хищников – человек.
Толян тем временем застегнул штаны, повернулся к дому и сделал уже шаг вперед…
Но тут стремительная тень отделилась от стены сарая, метнулась к бандиту.
Взлетела рука, и в тусклом свете дальнего фонаря мелькнуло что-то пестрое…
Платок!
Женя поняла, что это был сложенный вдвое платок!
Шелковый платок с зашитой в угол монетой!
Румаль!
Толян дернул головой, словно почувствовал опасность – но платок уже обвил его шею, стремительный незнакомец прильнул к нему, словно в смертельном танце, стянул концы платка…
И Толян, не издав ни звука, рухнул на землю.
Женя похолодела.
Она поняла, что́ только что произошло на ее глазах.
