– Больше никого на месте пожара не найдено – ни живого, ни мертвого.
– Значит…
– Значит, Душитель выжил и ушел с места преступления.
Жене показалось вдруг, что в квартире потянуло ледяным холодом. Холодом смерти.
Душитель жив!
А это значит, что он может в любую минуту прийти за ней.
Женя теперь уже окончательно осознала то, что она интуитивно поняла в тот самый момент, когда увидела во дворе деревенского дома гибкую стремительную тень, – Душитель пришел в тот деревенский дом за ней. Его нисколько не интересовали ни люди Лома, ни Кристина. Ему была нужна она, Женя.
Почему?
Потому что он каким-то непонятным способом узнал, что она нашла ключ и записку в индийских шкафчиках профессора Шемаханова.
Другого объяснения Женя не могла придумать. Другого объяснения просто не было.
Но как он мог это узнать?
Может быть, ему что-то сказала та женщина из Музея восточного искусства… сказала перед тем, как умереть…
Женя подняла глаза и встретила настороженный взгляд капитана Шерстоухова.
– Вы мне ничего не хотите сказать? – спросил капитан.
– Ничего, – ответила Женя и отвела взгляд.
– Ну, смотрите… – Капитан поднялся из-за стола. – А теперь мне действительно пора оставить вас в покое.
– Да, пора, – как эхо, ответила Женя.
– Спасибо за чай!
Женя закрыла за Шерстоуховым дверь и вернулась в свою комнату.
Если полчаса тому назад она хотела как можно скорее выпроводить назойливого полицейского – теперь, после того как она узнала, что Душитель выжил и исчез, ей страшно было оставаться одной в квартире. Тьма за окном казалась ей живой и угрожающей, Жене мерещились в этой тьме янтарно-желтые глаза убийцы…
Однако усталость взяла свое.
Женя прилегла на диван, не раздеваясь, – и тут же заснула.
Ей снился густой незнакомый лес.
Не лес – джунгли, полные птичьих трелей и шороха листьев под чьими-то мягкими крадущимися шагами, стрекота и шипения, далекого рычания и воя, полные напряженной и опасной жизни. Жизни, которая переплетена со смертью в живой, душный, непримиримый клубок.
Внизу, под ногами у Жени, ярко-желтая лягушка сожрала какое-то зазевавшееся насекомое – и тут же на эту лягушку напала змея. Змея заглотила лягушку целиком, та еще билась внутри змеи в последних предсмертных конвульсиях – как вдруг с ветки дерева сорвалась большая черная птица, ударом клюва размозжила голову змеи, схватила ее поперек извивающегося туловища и понесла в свое гнездо.
И тут же среди листьев мелькнуло гибкое тело леопарда…
В голове Жени внезапно всплыли строчки давно забытого стихотворения – «Природы вековечная давильня соединяла смерть и бытие в один клубок…»
И тут шорохи и трели, рычание и вой внезапно стихли, на джунгли опустилась напряженная, пронзительная тишина.
Птицы и насекомые, змеи и животные затихли, попрятались по своим норам, гнездам, укромным щелям.
Женя замерла, вслушиваясь в эту тишину, пытаясь понять ее причину.
И поняла.
Джунгли затихли в страхе перед чем-то или кем-то более опасным, чем ядовитая змея, более могучим, чем бешеный слон, более кровожадным, чем тигр-людоед.
Где-то далеко послышались приближающиеся шаги.
Женя замерла, прислушиваясь.
Она поняла, что тот, кого так испугались джунгли, приближается, и он идет за ней…
