Мерзкий звук закисших петель полоснул по ушам. Гриф вздернул голову, устремил взгляд на люк. Рядом, держась левой рукой за бронированную створу, с «гадюкой» в другой стоял Ява и кричал: «Гриф!!! Что делать?!!». Они встретились глазами. От такой близости, неожиданности и невероятности Гриф оторопел, ведь он до конца не верил, что Ява жив. Там, на задворках подсознания могильщики уже тесали для него крест. На секунду сталкер потерял дар речи. Но только на секунду, в следующую уже орал, напрягая голосовые связки, брызжа слюной и краснея лицом: «В бочку!!! Прыгай в бочку, Ява!!! Я тебя там закрою!!!». И Гриф потянул дверь обратно.
Туман вынырнул сбоку, ушел вниз и, стелясь по земле, видимо, таким образом оберегаясь от огненных струй, устремился к Алексею. Тварь застала Грифа в тот самый момент, когда он становился на поршни и хватался за рычаги манипуляторов. Он не успел нажать на гашетку. Да и вряд ли бы это сделал. Ява был слишком близко.
Алексей ринулся вперед. Он отбросил автомат, выставил вперед руки и нырнул в черное жерло. С небольшой задержкой, когда он уже ворочался в железном брюхе, переворачиваясь на спину и поджимая ноги, за ним с грохотом захлопнулась крышка. Робот закупорил бочку, словно поймал мышь в банку.
Соревнуясь с аморфной тварью в скорости, Гриф не рассчитал силу. Крышка прогнулась под «пальцами» и замяла край бочки. Внутри воцарилась темнота.
По ощущениям Алексей понял, что перемещается вверх. Затем процесс остановился, потянуло вперед. А затем началась тряска. Чтобы смягчить ее, Алексей уперся руками вверх, крепко прижимая спину к металлу.
Послышался гул, через секунду ладоням стало горячо. Больше от испуга, чем от непереносимой боли, он отдернул руки. В этот самый момент за пределами «спасательной капсулы» шла непрекращающаяся борьба. Туман, словно сумасшедший, не считаясь с потерями, остервенело набрасывался на бочку. В его порывах чувствовалось отчаяние.
Гриф то и дело щелкал тумблером на рукоятке. В определенный момент ему стало казаться, что давление на струях падает, что они уже не такие упругие и бьют не так далеко. И это было не самое неприятное. Туман носился вокруг шагающей машины с бешеной скоростью, затягивая листья в воронку. А когда Гриф пробовал очистить обзор пламенем, листья загорались.
На ветру они сгорали быстро, давая много огня. Вокруг ненадолго возникала огненная стена. Туман исчезал, но потом снова взбивал сухую перину.
- Плевать, - проговорил Гриф. Он пристально всматривался в круговерть листьев, мусора, ветвей. Дальше полутора-двух метров ничего не было видно. Все равно что вездеход где-нибудь под Воркутой в пургу.
Не забывал Гриф поглядывать на бочку. Он выставил правый «локоть» вперед, «ступнями» и «коленями» ломал все, что могло задеть ее. Несколько раз спотыкался о бугры и оступался на ямах. Робот неизменно выравнивал крен и не позволял себе завалиться. По-видимому, изобретатели, создавшие эту сложную машину, в первую очередь думали о ее устойчивости.
«Каково Яве там?» - думал Гриф, представляя грохот внутри тонкостенной тары. Время от времени в бронированное стекло врезались разной величины обломки деревьев. Гриф скоро привык, что находится под надежной защитой, и уже не вздрагивал и не моргал. Но когда в окно влетела собака с оторванной головой, развороченной грудной клеткой и распущенными кишками, сталкер содрогнулся до основания.
Труп возник из желто-серой пурги, мусора и веток. Врезался в стекло боком и задержался, словно прилип. Секунду-другую Гриф вытаращенными глазами смотрел на облезлую, тусклую шкуру, на поломанные ребра, на кишки, лентами прилипшие к стеклу.
Затем принялся искать на панели приборов ту клавишу, которая включает очиститель. Собака, прибитая ветром, медленно ползла по стеклу влево, оставляя за собой маслянистый след. Смахнуть ее манипулятором не представлялось возможным. Они оба были заняты. Получалось, как будто несешь в руках по ведру с водой, а злой комар кусает тебя в лоб.
- Твою мать, - разозлился Гриф и остановился. Обескровленный труп отлепился и соскользнул вниз. Сталкер вспомнил другую собаку. Только та была с головой, с ошейником и металлической колбой. Гриф не сомневался, что два трупа в одинаковой стадии разложения - звенья одной цепи. Представить, при каких обстоятельствах они здесь оказались, он не мог.
Сталкер отметил: чем ближе продвигается к опушке, тем слабее напор и скорость бурана. Снова пришла мысль насчет центра силы.
Метров через сто - сто пятьдесят листья улеглись, и лишь туман продолжал мутить воздух. Он не решался нападать и от бессилия что-то сотворить существенное продолжал делать то единственное, что мог.
В окружении тумана Гриф едва не налетел на транспортер. БТР с распахнутыми люками выплыл из белизны, словно огромное мертвое животное: безжизненный, неподвижный и покореженный.
