Но Алек всё-таки был молод, и бытие Воином Тени представлялось ему больше огромным приключением, чем тяжёлой ответственностью и болью. Как часто бывает, открытое сердце легко приняло на веру неверные постулаты, те, на которых стояла власть Хозяина, и Алек шёл навстречу тяжёлой судьбе с поднятой головой, мечтая совсем о другом…
Но до его мечты здесь никому не было дела. В Ао-Хиш из Алека ковали машину для убийства, верную только одним приказам, только ненависти к Свету. А он не смел этому сопротивляться, а потому признал новый взгляд на мир, признал власть над ним Силы Ночи, возненавидел тот самый настоящий Свет, который отказывался раньше видеть в Стражах…
Это было много позже его появления в Ао-Хиш. До того, чтобы узнать правду, допускали не всех тех, кто по своей самоотверженности, преданности и силе был избран Воинами Тени.
Прежде чем почувствовать Силу Ночи и принести ей клятву, Алеку пришлось пройти через то, что вынес бы далеко не каждый. Его спина и плечи превращались в кровавое месиво от ударов плети, которыми награждали виновных и невиноватых без разбору, которые он получал, если хоть чуточку делал что-то не так. Эта тупая и бессмысленная боль сламывала многих в самом начале воспитания. Алек был в Ао-Хиш не один, из кого готовили Воина Тени, но многие погибли в первые месяцы.
Но рубцы на спине были не тем, что могло заставить Алека опустить руки. Он научился не стонать, стон - это проявление слабости, и за него били ещё сильнее. Он научился не отходить от приказа ни на йоту. Он научился не обсуждать и не спорить, и даже позабыл, что когда-то имел своё суждение о вещах…
Те, кто становились потом Воинами Тени, теряли свою личность. Она стиралась под слепой преданностью и ненавистью. Алек сумел спрятать её, глядя на судьбу тех, кто отказывался подчиняться. Его я было так глубоко спрятано от чужих глаз, что не всякий видел его. Внутренне он сильно изменился, и дело было не в том, что ему навязывали новые взгляды и новую правду. Принимая учение Воина Тени, он накладывал его на прежние свои мысли.
Да, личность Алека сохранялась, искажаясь, но оставаясь схожей с прежним его характером, однако она всё-таки была забита. Часто Алек ловил себя на том, что не помнит толком своего имени и прошлого. Он сидел или лежал на голых камнях и силился вспомнить то, что раньше составляло его жизнь.
"Что они со мной делают? - думал он в такие минуты. - Разве так должно быть? Разве я должен стать таким?…"
