– Почему Вы мне помогаете? – остановившись, спросила девушка.
– Почему? Я и сам не знаю. Возможно, потому, что в тебе есть то, что я отчаянно любил и лелеял когда-то. Я не хочу, чтобы это жестокое чудовище, называющееся моим сыном, растоптало твою нежную, светлую душу.… В своей долгой жизни я всего лишь однажды видел ангела в образе прекрасной, нежной и хрупкой женщины. Она изменила тот мир, в котором я жил до нее. Она заставила меня смотреть на мир восхищенными глазами. Она научила меня любить этот мир, верить в любовь и счастье, творящие чудеса. – В его глазах блеснули слезы, и голос предательски вздрогнул, но он продолжал. – Она была моей женой. Она была моим сердцем, моей душой.… Бывало, – граф улыбнулся своим воспоминаниям, – бывало, она найдет в траве маленький, неказистый цветок и в ее руках он казался нам восхитительным произведением красоты и изящества, созданный самой природой…
Граф замолчал и, немного успокоившись от нахлынувшей на него удушливой волны горьких слез, застрявших комом в горле, он осевшим голосом закончил, – Но мой собственный сын явился в этот мир и разрушил его. Он убил свою мать, появившись на свет,… казалось, разверзлись врата ада, выпуская на свет маленький, вопящий комочек и поглощая в свои недра ангела.… В этот миг я возненавидел это маленькое чудовище, убившее свою мать, породившую его. Мне вырвали из груди сердце, а вместе с ним и душу, и я ненавидел весь белый свет. Я ненавидел людей, которые могли жить и радоваться жизни, в то время, когда мой нежный ангел лежит в холодной сырой земле одна, совершенно одна, в кромешной тьме. Я вглядывался в лица людей и не мог понять, как они могут жить без нее?! И я их всех ненавидел. Я ненавидел цветы, которые все также росли без тепла ее рук. Я ненавидел птиц и животных за то, что они пели и устраивали веселую возню под окнами ее опустевшей комнаты. Я ненавидел женщин и детей за то, что они смеялись и цвели, и она не могла больше их видеть. Я ненавидел себя за то, что был молод и хотел жить, за то, что трусливо глушил свою боль в вине, боясь последовать за ней. Я ненавидел все эти годы, я ненавидел своего сына за то, что он рос, несмотря ни на что, рос как сорняк, без света глаз своей матери…
Граф опустил голову и, помолчав, тяжело вздохнул и опустошенно сказал:
– Идем. Нужно спешить. Скоро рассвет. Вы должны уйти до рассвета, иначе он не позволит этого сделать… ну вот и пришли. – Граф осторожно открыл дверь в комнату, и Кристина счастливо приложила руки к груди, узнавая знакомую обстановку. Щенок сонно поднял головку и приветливо тявкнул.
– А как же одежда, ее забрали в стирку. У нас ведь больше ничего нет…
– Не волнуйся, я дам вам одежду, бери девочку. Нельзя терять время.
Кристина присела на кроватку и стала нежно будить сестренку.
– Тори, солнышко, просыпайся. Нам нужно идти.
– Идем, – покорно отозвалась девочка сонным голоском.
Кристина отбросила одеяло и, подхватив на руки ласкающегося у ног щенка, передала его в руки Виктории.
– Ну вот, мы снова вместе пойдем по дорогам жизни, – как бы самой себе с грустью сказала девушка.
– Держи щенка крепче, – Кристина взяла на руки сонное дитя, доверчиво прижавшееся к ее плечу.
Арсений в гневе кричал на растерянных слуг. Он был готов убить их всех и каждого по отдельности своими собственными руками.
– Почему вы позволили им уйти, – рычал он, обжигая пылающими от гнева глазами.
– Я сказал вам позаботиться о них! Что, в этом доме всем уже наплевать на свои обязанности?!
И тут он заметил Галину, боязливо жмущуюся за спинами других.
– Ага, Галина! – прошипел он по-змеиному, ласково, найдя виновницу своих бед. Женщина вздрогнула и побледнела еще больше, ее взгляд, ища поддержки, отчаянно заметался по опущенным испуганным лицам.
– Ваше сиятельство, – в дверь влетел запыхавшийся мальчишка из крепостных, – Ваше сиятельство, все готово. – Кони запряжены и оседланы, все уже в седлах, мы ждем только Вас.
– С тобой, Галя, я еще разберусь, – зло пообещал он и заспешил к выходу.
Арсен выскочил из дома, и коротко поздоровавшись со своим конным отрядом из пятнадцати человек, вспрыгнул на своего коня. Он коротко изложил солдатам поставленную задачу и, натянув поводья, помчался во главе эскорта.
