Ханна чувствовала себя усталой. Весна сменилась ранним летом с его жарой, затем погода изменилась, стало прохладнее и начались дожди. А Ханна все еще чувствовала непроходящую усталость.
Однажды на работе она положила голову на стол и словно провалилась в сон. Вернувшись домой, забралась в постель, натянула одеяло на голову и крепко заснула. Проснулась посреди ночи от жажды и пошла за водой. За окном поблескивали окна небоскреба «Осколок стекла».
«Я беременна», – вдруг подумалось ей. Эта мысль, кажется, пришла к ней откуда-то сверху.
Она пошла в ванную, в глубине шкафа нашла коробку со старыми тестами. Помочившись на одну из полосок, она сидела в полутьме и ждала, ждала. Впрочем, долго ждать ей не пришлось. Стоило зажечь свет, как почти сразу проявилась вторая полоска.
Она смотрела на две полоски, смотрела и смотрела.
Тревога охватила все ее тело. Конечно, ее переполняла несказанная радость, такая чистая радость, что ей пришлось стоять, оперевшись на стену, и ждать, когда это пройдет.
Но был еще и страх, ведь раньше она терпела только неудачи. Она знала, что такое потеря ребенка и что при этом чувствует женщина, а главное – с чем такая неудача оставляет женщину на многие годы.
Ханна благоразумно решила никому ничего не говорить, тем более Нэйтану, своей матери и Кейт. Она слишком хорошо знала, что это состояние может продлиться недолго.
В выходные она спала допоздна, ей снились странные сны. Потом она долго лежала в ванне и задумчиво рассматривала пальцы ног.
Кейт села на поезд до станции Чаринг-Кросс, потом на метро до Бетнал-Грин, затем на автобусе отправилась вверх по Кембридж-Хит-роуд и вниз по Мар-стрит. Напоследок прошла пешком вдоль канала мимо газовой башни, мимо ворот прежнего ресторана Сэма, далее через весь бродвейский рынок. Сегодня четверг, и движение на дорогах было спокойным, хотя столики возле ресторана «Дели» оказались все заняты. В конце дороги она повернула налево, прошла вдоль террасы с викторианскими домами до самого ее конца. Там она остановилась, глядя на высокий дом с вытянутыми вверх окнами. Потом прошла дальше через парк с раскидистыми деревьями.
Кафе выбрала Лисса – пекарня выходила в одну из арок прямо на железнодорожный вокзал, и Лисса уже ждала Кейт, сидя снаружи. Она торопливо встала, увидев ее.
– Я заказала тебе кофе, – сказала Лисса, показывая на стол перед собой.
– Спасибо.
Лисса была одета скромно – джинсы и простая футболка, никакого макияжа, волосы собраны на макушке. Да она и внешне переменилась. Ее лицо, так долго неподвластное времени, теперь несло груз лет, а возможно, и чего-то еще. В ее светлых волосах стали заметны седые пряди.
– Я не была уверена, что ты придешь, – заметила Лисса.
– Я тоже.
– Ты не возражаешь, если я закурю?
Кейт кивнула, и Лисса достала кисет, чтобы свернуть сигарету.
– По дороге сюда я прошла мимо нашего старого дома, – начала рассказывать Кейт.
– И?
– Это было странно. Смотришь на него и не заходишь. Ты все еще живешь внизу?
– Да, но, кажется, больше не могу себе этого позволить. Думаю, мне придется переезжать.
– Значит, это и впрямь конец эпохи.
Лисса закурила и выпустила дым.
– Полагаю, что так. Как Том?
– Нормально. Он уже вовсю ходит.
– У тебя есть его фотографии?
Кейт достала телефон и нашла пару последних фотографий. Лисса склонилась к экрану:
– Выглядит очень милым.
– Так и есть… временами.
– Как Ханна? – тихо спросила Лисса.
– Думаю, с ней все в порядке. Насколько я знаю, они с Нэйтом все еще врозь. Я сегодня увижусь с ней, но позже. И тогда буду знать больше.
Лисса кивнула и посмотрела на улицу.
– Я не буду оправдываться перед тобой, – добавила она.
– Хорошо.
Над их головами грохотал поезд, визжа тормозами. Шипение. Это открылись двери.
– Забавно, – сказала Лисса, поворачиваясь к Кейт. – В последнее время я часто вспоминаю о том прослушивании, на которое я не попала. Ты помнишь? Это было до того, как мы уехали в Грецию.
Кейт почувствовала, что ее желудок сжался, и коротко ответила:
– Да.
– И о том, как я долго не могла тебе этого простить. Я вроде как все еще ненавижу тебя за то, что ты не сказала мне об этом вовремя.
– Лисса…
– Дай мне закончить. Я знаю, что у тебя своя версия событий. Я просто хотела сказать, что в последнее время стала понимать, что способна на вещи, которые прежде не могла себе представить.
Лисса на мгновение замолчала.
– Я хотела сказать одно. Что бы там ни было, я прощаю тебя и желаю тебе всего хорошего.
Кейт открыла рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, но тут же снова его закрыла.
– Спасибо, – произнесла она. – Это много для меня значит.
До них доносился грохот поезда, уходящего со станции наверху. Он направлялся то ли в сторону Ливерпуль-стрит, то ли на север за пределы Сити.
– Сара больна, – призналась Лисса. – У нее рак.
– О боже, – проговорила Кейт. – Насколько серьезно?
– Четвертая стадия.
Кейт отодвинула чашку.
– Мне очень жаль, Лисс.
Руки Лиссы скользнули к волосам и снова опустились на стол.
– Да, – кинула она. – Все это выглядит немного дерьмово.
– Она проходит курс лечения?
– Она отказалась.
Кейт молчала, ожидая, когда Лисса заговорит сама.
