— Ну всё бабоньки, поболтали и будет! — вдруг суровым изменившимся голосом произ-нёс этот толстый, смешной мужчина, и Ника, удивленно взглянув на него, увидела, что глаза председателя уже не смеются, а уставились в тебя, и словно вбуравливаются в твоё тело. И ты уже не можешь понять, отчего и почему по тебе пробегает странная волна, заставляющая подтянуть живот, расправить плечи, встать чуть ли не по стойке "смирно" перед этим въедливым суровым взглядом рыжего толстого мужчины.
Да и не одна Ника почувствовала это, а кажется все женщины, до этого дружно и громко галдевшие, вдруг все разом смолкли, и в здании наступила тишина.
— Ну, вот и хорошо! — опять улыбнулся председатель. — А то я вам тут нового товарища в коллектив привел, а вы показываете ему свою невоспитанность!
— А мы бабы деревенские! Откуда нам культуре учиться! Всю жизнь, почитай, среди ёлок живём, да коровам хвосты крутим. Совсем одичали! — с вызовом произнесла моло-дая симпатичная женщина в белой косыночке, низко повязанной на лбу, и оттого ве-роятно выгодно выделяя красиво выщипанные тонкие брови- ниточки.
Женщина стояла у стойки, на которой висели чистые ведра для воды. Опираясь од-ной рукой на деревянную перегородку, другой рукой подбоченясь, и гордо вскинув голо-ву, словно делая вызов кому-то.
— Ох, Катерина, и язык у тебя! Словно поганое помело, и укоротить то его некому! Вздохнул председатель, а женщины вдруг захихикали и наклонившись, что — то зашепта-ли одна другой.
— А вот вы бы и нашли нам такого укротителя! А то всё возите нам этих немощных городских тюх, которые даже ведро с водой поднять не могут! — с презрением глядя на Ни-ку, бросила симпатичная молодуха, и, захватив пустые ведра, пошла к входным воро-там, нарочито громко гремя ведрами, и демонстративно покачивая своими округлыми бедрами, туго обтянутыми тёмно- синим халатом.
Ника вдруг узнала в этой красивой молодой женщине ту, что стояла тогда, первого сентябре на дороге, и смотрела на неё взглядом победителя! Так вот почему Анатолий испугался, когда она сказала, что идёт работать телятницей на ферму. Вон оно что! Вот где зарыта собака! Ну что же делать, может оно и к лучшему…
— Ну и как? Вы не раздумали насчёт работы здесь на ферме? — спросил Нику пред-седатель, но она упрямо покачала головой.
— Вот и хорошо! А наставницей у вас будет Полина Фёдоровна! Наша уважаемая и заслуженная работница! — обратился председатель к пожилой женщине, сидевшей у большого деревянного стола, почерневшего от долгого времени.
— Так что Вероника Антоновна, можете оставаться, и познакомиться со всем, что вас интересует.
Но прежде чем уйти, председатель посмотрел на Нику почему-то жалостливо, и произ-нёс участливо:
— А может, через месяцок и впрямь медсестрой пойдёте работать?
Ника неопределённо пожала плечами, а мужчина вдруг весело хохотнул, и живо пово-рачиваясь к женщинам, воскликнул:
— Ну, бабоньки ладно! Не обижайте новенькую. Учите всему, что знаете сами. Авось вас обгонит в работе!
Махнув рукой, он быстро пошёл к выходу, а через минуту громко скрипнувшая дверь, и шум отъезжающей автомашины возвестил о том, что теперь Ника по настоящему должна влиться в новый коллектив.
Вероника, улыбнувшись, оглядела притихших женщин, и робко присела на стул, что сто-ял возле стола. А женщины, словно очнувшись, опять заговорили разом, но теперь уже об-ращаясь к ней. Они спрашивали, она отвечала. Откуда приехала, где прежде жила и кем работала, сколько детей. Но когда, кто-то спросил про мужа, Ника потемнела лицом и нехотя ответила:
— Он работает здесь механиком…
И все разом опять замолчали, а затем вдруг стали потихоньку расходиться.
— Ну, пойдем и мы! Если будешь у нас работать, то знай, что уже давно пора кормить телят! — проговорила Полина Федоровна, и, кряхтя, поднялась со стула.
— Да! — вдруг, словно о чем-то вспомнив, проговорила она в раздумье: — А на Катерину много внимания не обращай. Змея, она и есть змея!
Две недели прошло с того момента, когда Ника переступила порог этого длинного унылого здания. Конечно, всё было необычно для неё в новой работе. Поначалу, она смотрела, как женщины, как — бы шутя, несут на вилах огромную охапку сена, или раз-гружают машину с мешками комбикорма. Мешок легко взлетает женщине на плечи, и вот она уже с шутками и прибаутками несёт его и сбрасывает затем на помост. Кажется, что эти пять метров преодолеваются с удивительной легкостью, так что Ника, не раздумы-вая, становится к борту машины, и вот ей на плечо уже ложится огромный и неимоверно тяжелый мешок.
Ника замирает, словно раздумывая, нести или сбросить с себя эту неимоверную тяжесть, но вдруг она замечает, что на неё смотрят все, кто находится рядом. Смотрят с усмешкой, с иронией, с надеждой, что она не выдержит, сломается, упадёт…
Злость поднимается в душе Ники, она с гневом смотрит на молоденького парня шофёра, который ухватился за низ мешка, и с довольным видом показывает, что якобы поддержи-вает его, не давая упасть, толи мешку, толи Нике.
— Ну, отпусти! — грубо командует Ника, и парень с удивленной ухмылкой отпускает мешок.
