Она идёт медленно, ноги её так дрожат, что становится стыдно до слёз, и обидно, за себя, за собственную немощность, за то, что оказывается права Катерина. Тяжело городским "тюхам", очень тяжело привыкать к деревенской жизни, к труду, к всеобщему вниманию, и к той иронии, что сквозит во взглядах этих женщин и мужчин, всю жизнь проживших в деревне, и привычных к тяжелому каждодневному труду.
Стиснув зубы, сквозь силу, заставляет она себя идти. Ей надо идти, ей нельзя казаться слабой, и пусть смотрят на неё все, а в первую очередь та красивая молодая женщина, в глазах которой Ника постоянно видит вызов. Скинув с плеч мешок, она ощущает счастье освобождения! Но сзади её уже вновь кто-то подталкивает мешком, и Ника, вздохнув об-реченно, поворачивается и идёт опять к машине. Но тут она чувствует, как её тянут за рукав халата…
— Идём Вероника, отдохнём! Хватит тебе на сегодня!
Добрые глаза Полины Фёдоровны смеются, и Ника улыбается в ответ пожилой женщине.
— Пока поберегись! Не пытайся нас удивить! Мы бабы деревенские, и вам городским, не угнаться за нами. А надорваться очень даже просто. Даже всё той — же охапкой сена.
Ника смущенно опускает глаза, и, по-девчоночьи заливается краской стыда. Она вспо-минает, как в первый день своей работы попробовала принести на вилах солому для под-стилки телятам. Кое-как, подняла она вилы вверх и медленно пошла к загончику. Её мо-тало по всему проходу, от одной стойке к другой, а в итоге, в конце концов, на вилах ос-тался висеть лишь небольшой желтый пучок. Зато весь проход был усыпан соломой, ко-торая умудрилась повиснуть даже на тонких перегородках загона. Но это было уже давно, за это время Ника научилась носить на вилах вороха сена и соломы, поэтому не стоит, ве-роятно, уже смущаться и стыдится того, что можно просто отнести в разряд смешных не-лепостей. Теперь она ко всему привыкла. Даже к тяжелому труду!
И ранний утренний подъем уже не ей в тягость. Самое тяжелое и неприятное, как ка-залось Нике, это была дорога на ферму, что расположилась далеко от деревни, километра два, и шла через лес. Проходя через лес, Ника каждый раз со страхом вглядывалась в ог-ромные темные силуэты мохнатых елей, стоящих плотной стеной по обе стороны дороги. Она понимала, что страхи её необоснованны, и даже по детски глупы и наивны, но оз-ноб покрывал ледяной коркой её тело, страх рождал дрожь в коленях, и безумное ощу-щение собственной ничтожности перед природой. И чувство одиночества тогда вполза-ло в её душу, и хотелось спрятаться от него под одной из этих мохнатых елей, что вно-сили сумятицу в её душу. Спрятаться, закрыть глаза и сидеть там тихо — тихо, обманы-вая природу, обманывая себя, обманывая всех…
Ферма была большая. Телятник тоже занимал немалую площадь. Со временем, Ни-ка с удивлением узнала, что их ферма является одной из лучших в районе, и коллек-тив здесь работает самый дружный и слаженный. Довольно быстро, Ника поняла прин-цип своей бесхитростной работы. Так вскоре ей уже казалось, что теперь она ни за что не смогла бы жить без этих милых добродушных мордашек, огромных глаз, и ласко-вых теплых носов новорожденных телят, что постоянно тыкались ей в руки, в поисках, видимо, чего-то вкусненького, или самой обычной ласки.
Иногда, не занятую работой Нику, посещали довольно странные мысли. Она представ-ляла себя хозяйкой огромного стада телят. И какой масти только не было в её огромном стаде: и белые и черные, и с желтыми пятнами по бокам, и с черными…
Потом она думала, что пора заводить корову, бычка на мясо, курей… Да, очень странные мысли и видения! Никогда в жизни она не подумала бы, что когда-то ей придется стать телятницей и работать на ферме. Если бы это ей сказали раньше, она, наверное, хохотала бы как сумасшедшая, представляя себя в роли колхозницы. Но теперь она работает на ферме, и почти довольна! Да, она довольна всем! И работой, и жильем, и детьми. Довольна всем, кроме семейной жизни. С каждым днём Анатолий приходит домой всё реже и реже. А если и появляется, то пьяный, весь грязный и помятый, словно он спал в своей одежде прямо на земле. Он виновато хлопал глазами, молчал, затем шёл мыться, быстро кушал, затем садился рядом с детьми и непонимающими глазами смотрел в тет-ради. Но вскоре видимо уставал, и шатаясь, шел в соседнюю комнату, где не раздеваясь, падал на постеленный в углу матрас, и тут-же моментально засыпал.
— Что происходит с ним? С нами? Неужели это всё так серьёзно? — думала каждый раз Ника, шагая по дороге на ферму.
В очередной раз Толик был в "ночной смене", и, не дождавшись его за целый день, Ни-ка ушла на работу, оставив на столе записку, в которой просила не уходить, дождать-ся её…
— Когда же он очнётся и поймёт, что так нельзя жить!
Каждый раз, увидев утром, на планерке довольное лицо Катерины, её красивые гла-за, прищуренные насмешливо, у Ники больно сжималось сердце, и стоило больших уси-лий отогнать от себя слёзы. Каждый раз Ника говорила сама себе:
