Настроение, совсем неплохое благодаря возвращению Стеллы Анатольевны, резко упало в момент, когда он их увидел. Рухнуло. Несмотря на все его предостережения, несмотря на неадекватность мужчины, которую невооруженным глазом видно за версту, Ксения с этим шизофреником общается. Предпочитает это общение общению с ним. Видимо, он всё же заслужил. Действительно заслужил? Юра не мог вспомнить ни одного случая за всю историю их с управляющей знакомства, когда он бы действовал во вред ей. Не считая того случая с гребаным фокусником. Он тогда просто не мог помыслить, что безобидная шутка обернется так. Он знал про себя, что может ранить словами, поведением, но с этим сложно что-то поделать: это форма защиты. Но активными действиями – действиями нет, никогда. Узнав ее лучше, он принял ее сторону, всегда пытался ей помочь, действовал в ее интересах. Одна совершенная под парами алкоголя под грузом эмоций ошибка перечеркнула всё. Превратила так тщательно и аккуратно выстраиваемый хрупкий карточный домик в груду макулатуры, которая тут же была испепелена ее глазами. И теперь она не слышит и не видит его: стоит и милуется с этим фермером.
Отчаяние вперемешку с разочарованием – адская смесь.
«Что ж…»
____________
Юра был даже рад этой «дуэли». Фермер видел в нем для себя угрозу – это и не удивительно. Вспомнилась потасовка в лесу под ее окнами: врач тогда прямо заявил ему о собственной симпатии к управляющей. А потом вывел его на реакцию следующим утром, чтобы поняла, может, у кого тут нехорошие намерения. Не поняла она ничего. В момент, когда в лицо Юры полетела тряпичная перчатка, ему остро захотелось поквитаться и за лес, и за его окончательно испорченную репутацию, и за то самое утро. В сущности, уже плевать, как он будет выглядеть в глазах управляющей. Свое мнение о нем она сформировала и его не изменит. Доказать этим боем он не сможет ей ровным счетом ничего. Но отпугнуть от нее чокнутого – отпугнуть можно попробовать. Он опасен. Опасен для управляющей.
Смотрит на него со скепсисом и укором:
– Юрий Сергеевич, а я Вам запрещаю! – Словно он ребенок, а не взрослый мужчина.
«Запрещаете? Вам что, есть до этого дело?
А, может за фермера своего переживаете?»
– А вот это уже не в Вашей юрисдикции.
Какая теперь разница? Ему уже все равно… А если и нет - она не увидит его эмоций.
***
Боги, долго этот селянин еще будет ее преследовать? Это уже переходит все границы. Ворваться в номер, прессовать в коридоре, нарушить ее рабочий процесс! Может, он и правда… того? С каждой минутой подозрения крепнут…
«Что!? Дуэль!? Да вы в своем уме!? Что за дичь!?
Ладно, этот, но Вы-то куда, Юрий Сергеевич!?»
Она пыталась вмешаться, пыталась высмеять это нелепое, глупое решение – все без толку: врач дал ей понять, что «свидание» состоится. Пыталась запретить… Он посмотрел на нее взглядом, от которого по коже побежали мурашки. «Вы мне не верите. Хорошо, я это принял. Не вмешивайтесь»; «Мне все равно»; «Какая Вам разница?»; «Я не вижу выхода». Черт знает что там было в его глазах. Горечь. Юрий Сергеевич не дал ей возможности считать глубже, покинув планерку. Стремительно пришло осознание – он настроен серьезно, они действительно… Они же… В этот момент внутри поднималось что-то… Протест. Сердце вдруг забилось чаще, где-то в районе горла, под ложечкой неприятно засосало. Ей сейчас кажется, или ситуация выходит из-под контроля? Ей кажется, или в ней рождается липкий страх? Страх - за человека, в отношении которого запретила себе любые чувства.
Когда вечером Юля накинулась на нее в коридоре с комментарием про «двух мужиков», Ксении вконец подурнело. Она до последнего надеялась, что эти двое образумятся, придут в себя и передумают. Это же глупость, такая чушь! Кто придумал так выяснять отношения? Какой Mortal Combat, Юля? И ведь она, как ни крути, к этому причастна. Это же она ляпнула фермеру про парня. Юрий Сергеевич ни в чем не виноват, но ее милостью подставляется под чужие кулаки. Семён Ильич – вон какой здоровый, деревенский мужик. При том совершенно неадекватный! Он же его убьет… Боже… Это. Необходимо. Остановить… Ноги сами понесли её во внутренний двор, Юлька увязалась следом. Начало накатывать: внешне еще более или менее держится, но истеричные нотки в голосе её выдают. Пусть всё это прекратится! Немедленно!
«Пожалуйста, Семен Ильич, уйдите отсюда, я Вас прошу! Проваливайте!»
Он - пришел. Он на нее не смотрел – смотрел поверх ее головы в глаза своего оппонента. Он её слушал, но не слышал. Её здесь словно не было - пустое место. Она бы могла сейчас начать раздеваться – он бы, видимо, и не заметил. Все ее выразительные взгляды наталкивались на камень. Ксения каждой клеточкой тела чувствовала его обращенную к фермеру ярость, так хорошо замаскированную маской видимого спокойствия. В его глазах управляющая ясно читала намерение – это будет бой, бой до победного. Боги…
