Лев нанял поисковый отряд, который шерстил лес, прерываясь только на ночь. Два дня люди приходили в отель ни с чем: уставшие, измученные, голодные, промокшие, продрогшие, с паутиной на одежде. Пустые. По озеру плавали лодки - искали утопленника. Несколько раз управляющая пыталась прорваться в лес с ними – все лучше, чем сидеть на месте, трясясь каждую минуту, каждую секунду ожидая страшных новостей. Но Федотов ее не пускал, аргументируя это тем, что девушка находится в таком состоянии, что в лес ей просто нельзя – искать придется ее саму. Владелец тыкал ее носом в мероприятия, отчеты, проблемы – не для того, чтобы тыкнуть, а для того, чтобы чем-то занять. Он тоже переживал за Юрца страшно, но старался не демонстрировать этого на людях, не показывать этого своей управляющей. Хоть кто-то должен ей быть примером спокойствия, холодного духа и трезвого ума.
Юля ходила за ней по пятам: горничная довольно скоро поняла, что ее жалкие попытки вселить в подругу надежду звучат довольно неубедительно – она сама в них не верит, и в голосе нет твердости. Ксюша ее не слушала, смотрела чужим взглядом. На третий день в ее красных от слез и отсутствия сна глазах Юля прочла безумие.
Отец… Отец внезапно прозрел. Он вдруг понял, что настолько погрузился в собственные любовные переживания, что совсем забыл про дочь. Ведь ту как ни спроси – всё у нее хорошо. А теперь - теперь она сама на себя не похожа, сама не своя. Это не дочь его – это ее тень. Жалкое подобие ее тени – с залегшими под глазами тенями, съедаемое страхом неизвестности.
Утром третьего дня Борис Леонидович, не боясь гнева Федотова, привел в отель одичавшего МихМиха.
— Давай… Рассказывай, что мне рассказал.
Бывший егерь отеля, с опаской глядя на Льва Глебовича, за спиной которого стояла поникшая управляющая, доложил:
— Иногда ночью я прихожу на территорию отеля за едой. Айбек выносит. Так вот, когда в прошлый раз приходил, видел в здешнем лесочке мужика с лопатой.
«Мужика с лопатой…», — эхом отозвалось в голове Ксении, сосредоточенно ловившей каждое слово.
— И на кой мне эта информация? — взвился Лев. — Мало ли тут мужиков с лопатами по лесам бродят. Я тебе сказал – чтобы духу твоего здесь не было!
— Лев Глебович, разрешите.., — вмешался главный инженер, — Дело в том, что это точно не был кто-то из моих ребят. Мои все отдыхают уже давно в это время…
— Да? — владелец с сомнением посмотрел на Бориса Леонидовича, а затем – на егеря. — Как выглядел, сможешь описать?
— Ну, бородатый такой, в костюме таком бежевом, при галстуке… Я еще подумал: «Зачем ему лопата?». Странным это мне показалось…
Земля поплыла у Ксюши из-под ног. В день, когда Юрия Сергеевича здесь видели последний раз, на территории отеля действительно находился бородатый человек в бежевом костюме и при галстуке. Семён Ильич. Фермер, у которого с врачом явная вражда. Который добивался и не добился ее внимания. Которому она сказала, что у нее есть парень. Который подумал на врача…
— Лев Глебович.., — подала она голос…
— Погоди, мелкая! Бородатый? Ночью? В костюме? Бежевом? — Федотов изо всех сил напрягал память, которая последнее время его подводила. — А где видел?
— Рядом с домом персонала. У него еще вид был такой при этом – вороватый… Словно он не здешний.
«Не здешний…
Да, он не здешний… Все сходится… Боже… С лопатой…»
— Лев Глебович! — фактически закричала она, силясь привлечь к себе внимание владельца.
— Чего тебе, мелкая? Не видишь, взрослые мужики разговаривают? Ну не лезь! – Лев изо всех сил напрягал память. Кого-то это описание ему напоминало. Но вот кого?
— Лев Глебович… Это мог быть Семён Ильич. Поставщик наш.., — Ксюша смотрела ему в глаза, надеясь лишь на то, что Лев в очередной раз не встанет в позу, что услышит ее.
— Сыровар твой? — задумчиво переспросил Федотов. — А ведь дело говоришь… Они ведь друг другу лещей раздавали на днях…, — он на секунду замолк и продолжил, обращаясь к егерю: — Останешься здесь. Будешь помогать искать. Собаку свою, как ее там, приведи, болота с ней обойди. А ежели чего – опознаешь мне этого копателя. А ты, — повернулся он к старшему инженеру — Накорми. Мне в строю нужен живой егерь, а не полуживой! Мелкая, пошли!
Возражений МихМиха они уже не слышали.
***
