Эдвард стремился наверх. У него для этого было все: внешность, ум, способности, сила. Не хватило малости, но решающей: с происхождением не повезло. И женитьба не решила этот вопрос. Я бы, безусловно, смогла поднять его в высший свет, а вот Лиза, пусть и относилась к лордам, но, как и Кейвин, к обычным, не к старым Высшим родам. Только всегда найдутся альтернативные пути. Зачем устраивать эпидемию, когда достаточно, скажем, заразить чумой короля? Или наследника престола? Мне вспомнился тот наглый мальчишка, мучивший виверну. Не велика потеря, конечно. Но если заразить, а потом… вылечить? Не поэтому ли заразу не выпускают в массы? Зачем? Никому не нужна эпидемия и погребальные костры, горящие на улицах. А вот власть, рожденная на страхе перед страшной болезнью… достаточно объявить, что драконья чума вернулась — и начнется паника. Люди будут готовы на все, лишь бы не заболеть.
В голове, как шестеренки в механизмах, двигались мысли.
Для создания направленной чумы нужны образцы самого человека. Кровь, слюна, возможно, подойдут волосы и ткани, но я бы предположила кровь, все же самая сильная привязка. Но все целители королевской семьи дают такие клятвы, что в них невозможно найти и малейшего зазора для предательства. А если… целитель не семьи, а животных? От этой мысли я споткнулась на ровном месте, вызвав недоуменный взгляд проходящего мимо сотрудника. Улыбнувшись ему, дескать, вот такая я неловкая, я медленно пошла дальше. Оба принца кучу времени проводят в королевском зоопарке. Там можно пораниться, опасные магические животные держатся в клетках с шипами и острыми прутьями. Да и сами животные так и норовят укусить, особенно, когда в них чем-то тыкают. Не бежать же к своему человеческому целителю, когда рядом есть специалист, уж точно способный залечить и обработать маленькую ранку?
А клятва главного целителя королевского зоопарка куда свободнее и дает пространство для маневров. Достаточно просто стереть салфеткой кровь, а потом не утилизировать эту салфетку, как образец бесценной жидкости, а… да хоть куда-нибудь выкинуть. В заранее оговоренную урну.
Жаль, что мои домыслы к делу не пришьешь. Но надо бы ими с кем-нибудь поделиться, из тех, кто шить умеет. Мой свекор, как я понимаю, сшил не один десяток дел.
Кабинет Эдварда располагался на последнем, четвертом этаже. Да, мой бывший запрыгнул максимально высоко, насколько позволяло его положение. А вот пустят его дальше? Выше головы, как известно, прыгать затруднительно, а вот шагнуть через головы и по головам пройтись — это совсем иное.
Дверь я открыла без стука, и плевать, чем и с кем он там занимается, его проблемы. Но Эдвард, как ни странно, оказался один. Он радостно улыбнулся и вышел из-за стола мне навстречу, поправляя и без того безупречный светлый костюм.
- Привет, Линда, — радостно улыбнулся мужчина. — Я почти начал волноваться, что ты не придешь. Рад, что все-таки не зря тебя ждал и держал отчет.
— Спасибо, — без какой-либо благодарности в голосе ответила я. — Я все принесла, надеюсь, это вдохновит тебя на плодотворную работу для всеобщего блага.
— Твою лицензию я бы и так продлил. Просто надеялся на твою сознательность.
Бывший был сама любезность и галантность, подвинул даме стул, предложил кофе. В его кабинете нашелся кофейный столик, диванчик слишком большой и широкий, что мысли снова вернулись к девушке за стойкой при входе. Вообще, кабинет его выглядел достаточно дорого и презентабельно и раньше, возможно, я бы даже прониклась. Вот только после последнего похода в Миасский банк меня ничем не удивишь. И от кофе с угощением предпочла отказаться, мне слишком не терпелось скорее убраться отсюда подальше. Да и принимать пищу от того, кого подозреваю в возвращении чумы, вообще не целесообразно. Я, конечно, не заражусь, но лучше о таком не распространятся. И неизвестно еще, насколько смогли видоизменить болезнь. Поэтому молча выложила коробку на стол и подвинула к Эдварду.
Он сразу же достал из ящика папку с записями по моей клинике, открыл страницу с редкими ингредиентами и начал сверять все с исходным списком. Какой дотошный! А ведь у меня была мысль оставить себе хотя бы парочку самых ценных: семена хрустального вьюнка и когти ледяного гризли — их прямо от сердца отрывала. Не зря, как выяснилось.
— Ну что, здесь все, благодарю тебя от лица Целительской палаты, — Эдвард протянул руку, которую я проигнорировала.
— Благодарностями сыт не будешь. Ты обещал рыночную стоимость, — напомнила я. С паршивой овцы надо стрясти хоть что-то.
— Конечно.
Бывший, вроде, не изменился в лице, но я почувствовала его недовольство. Он же так старается, распинается тут для меня. И все-таки эмпатия — довольно неплохая способность. Как-то раньше я ее недооценивала, только на животных и использовала.
Вот только когда Эдвард залез во внутренний карман пиджака и вытащил пачку векселей, недовольство поднялось уже во мне.
